Разрушение

Действительно. Что бы ни значили эти метки, это было связано с нами.

Чего именно добивался этот скрытый враг? И самое главное, с какой целью?

Я развернул Бриар к себе. Взяв ее лицо в ладони, я прижался лбом к ее лбу, и мои большие пальцы заскользили по ее коже. — Знай это и верь этому. Обстановка может измениться, но не мы.

Она запнулась, усталая улыбка попыталась пробиться наружу. — Ты звучишь как идеалист.

— Едва ли, — прошипел я прямо ей в губы. — Я звучу так, словно я прав.

Рот Бриар задрожал, и из ее груди вырвался звук, полный нужды. У меня перехватило дыхание. Тот же самый лихорадочный позыв зажегся на моем языке.

Как же мне хотелось полакомиться этой упрямой нижней губой. Как мне хотелось вонзить в нее зубы и почувствовать ее вкус. Как мне хотелось заставить эту женщину забыть обо всем, выцеловать из нее страх, наполнить ее эмоцией настолько сильной, что она не помнила бы ничего другого. Как мне хотелось, чтобы ее пальцы на ногах подогнулись, чтобы по спине пробежала дрожь, а ее киска запульсировала от желания.

Последнее было невозможно с Нику в этой палатке.

А все остальное? Все остальное было в моем распоряжении.

Глаза принцессы приковались к моим, умоляя, желая — прося. И к черту все, но из моего горла вырвался хриплый звук. Я склонился к ней, наши губы подались навстречу друг другу…

И пронзительный звук разорвал тишину блядского леса. Этот невыносимый шум разлучил нас — один из рыцарей затрубил в рог, извещая о наступлении часа.

Раздраженный рык вырвался из моей груди. — Дьявольский ад, — процедил я, глядя в потолок палатки. — Я кого-нибудь убью.

Смешок Бриар прозвучал так тихо, полный как веселья, так и муки. — Мы опаздываем.

Мой взгляд опустился к ней, и, должно быть, я выглядел как дикий зверь, потому что на ее щеках вспыхнул румянец. Как более благоразумная в этих порочных отношениях, она отстранилась еще дальше, что, впрочем, не смогло скрыть неутоленного желания, тлеющего в ее зрачках. С другой стороны, бунтарство и чувственность были ей очень к лицу.

Я приковал свои ноги к земле, на случай, если им придут в голову какие-нибудь идеи. Единственной другой альтернативой было бы перекинуть Бриар через плечо, отнести в ближайшее укрытие и трахнуть ее, прижав к первому же попавшемуся дереву.

Я поклялся не прикасаться к этой женщине, не давать волю своим чувствам, не говоря уже о том, чтобы ласкать или целовать ее, пока мы находимся под угрозой смерти. Как бы мне ни нравилась эта мысль, у меня были свои стандарты относительно первого оргазма Бриар в Осени. Тем не менее, у наследницы была привычка нарушать мои правила и побуждать меня делать то же самое.

Сколько раз нас прерывали с тех пор, как мы пересекли границу? Как давно я доставлял ей удовольствие? Наверное, прошел уже целый день с тех пор, как мой язык ласкал ее, с тех пор, как ритм моего члена заставлял ее вскрикивать.

Хотя это не имело значения. Мой аппетит к этой королевской особе был постоянным, неизлечимым состоянием.

Другим словом это называлось зависимостью.

Бриар отступила еще на шаг, потому что кто-то из нас должен был стать более сильным и благоразумным игроком. Хотя это мало помогало, когда ее соски торчали сквозь корсет, материал которого был недостаточно плотным, чтобы скрыть ее возбуждение.

У меня слюнки потекли. К счастью, мой член вел себя прилично и оставался в спокойном состоянии.

Голова Бриар метнулась от входа к Нику, который зашевелился и что-то пробормотал, что означало, что он проснется через три секунды, и Тамбл последует его примеру.

Мы с принцессой переглянулись, а затем тихо рассмеялись. Я не заставил ее стонать, но, по крайней мере, этот момент заставил ее рассмеяться.

Как только веселье угасло, ее черты снова стали серьезными. Она кивнула, и я ответил на ее жест лукавым наклоном головы.

Это притяжение напомнило нам о важнейшем факте. Нам не нужно было прикасаться друг к другу. Не нужно было этого делать, чтобы чувствовать связь, чтобы сталкиваться, чтобы побеждать. Какое бы расстояние они ни пытались втиснуть между нами, какие бы враги ни встречались на нашем пути, ни одной блядской душе это не удастся.

Эта тайная клятва всплыла в моей памяти несколько часов спустя, когда вереница экипажей выехала из леса, и замок Осени предстал нашему взору, готовый подвергнуть ее испытанию.