Разрушение

Группа Мастеров бросилась на меня. Я действовала импульсивно, прибегнув ко всем приемам, которым учил меня отец, применяя новые маневры, вдохновленные Поэтом во время нашей тренировки в хижине. Я уклонилась, одновременно выхватывая следующий шип из своей косы и бросая его в нападавших. Я отпрыгнула в сторону и выстрелила двумя другими из подвязки на бедре, а затем еще несколькими из косы. Я изворачивалась и стреляла каждым снарядом, сбивая нападавших с ног. При ударе мужчины и женщины подпрыгивали в воздухе, кровавый туман брызгал из их ран.

Я мучилась, стараясь целиться точно. Я брала на прицел Мастеров, всех, кто бежал ко мне с оружием, и больше никого. И все же, когда толпа постоянно находилась в движении, мои пальцы дрожали, а кровь леденела от ужаса, что я могу ранить кого-то из наших.

Когда главные двери распахнулись, часть битвы перетекла в замок.

Изнутри эхом разнеслись крики. Из некоторых окон вылетели стекла, и чей-то силуэт вывалился с подоконника. Струйки крови скользили по земле.

Я пошатнулась, когда бой распространился внутри дворцовых стен. — Прекратите! — взмолилась я. — Пожалуйста, остановитесь!

Но меня никто не слышал. Из моих легких вырвался хаос, но суматоха поглотила мои крики в своей пасти. Парализованная, я наблюдала за бойней, как граждане, стражники и воины разрывали друг друга на части. Я смотрела, как кровь течет по двору, как резня стремится превратить этот замок в руины.

Знакомая тяжесть обвилась вокруг меня. Я скосила глаза туда, где стоял Поэт, только что сразивший еще одного преступника. Рубцы клеймили его лицо, кровь залила его распахнутый камзол и торс, а раненая рука дрожала от напряжения.

И все же он был еще жив, все еще дышал, все еще был моим. Облегчение расслабило его черты, когда он заметил меня. Слезы закололи мои глаза, когда мы встретились взглядами сквозь эту анархию.

Один из Мастеров прокричал, вбегая в замок: — В подземелье! Хватайте прирожденных!

Истерика сковала мою грудь. Тошнота подступила к горлу.

Они собирались совершить набег на камеры с прирожденными душами. Они освободят безумцев для Лета. Они отправят этих невинных существ на их собственную бойню.

А Нику! Мама!

Какое-то размытое пятно промелькнуло на периферии моего зрения. Глаза Поэта метнулись к чему-то, приближающемуся ко мне, как призрак. Мгновенно безумная эмоция исказила черты шута, а его зрачки вспыхнули от страха.

Первобытный звук вырвался из его легких. Он вышел из стойки, прорвался сквозь толпу ко мне и взревел: — Бриар!

Время замедлилось. Лица прирожденных душ, Матери, Отца и Нику замелькали перед моими глазами.

— Бриар!

Я исчерпала свой запас шипов-перьев. И все же моя воля прорвалась сквозь паралич. Очнувшись от оцепенения, я стиснула зубы и развернулась к замку.

— Бриар!

И когда я повернулась, мое тело оказалось на пути вытянутого предмета.

Гладкий край. Острый кончик. Мастерски выкованный.

Лезвие пронзило меня, словно шип сквозь пудинг.