Разрушение

Мои глаза просканировали слои леса, от высоких деревьев до пылающих тыкв. Мне пришло в голову кое-что еще, как это периодически случалось с тех пор, как мы покинули Запретную Нору.

Встреча с Мастерами прошла хорошо.

Слишком хорошо.

Любой обманщик знал два главных правила. Ловушки должны были казаться безобидными. Уловки — маловероятными. Увы, такова была суть счастья и надежды.

Они заставляли тебя забыться.

Мои уши навострились. Мой взгляд пронзил окружающую среду.

Опытные шуты также усвоили это: Будь в курсе того, что тебя окружает — и кто.

Мои губы изогнулись без капли веселья. — Ну же. Не стесняйтесь.

Ответа не последовало. Значит, мы будем играть так, да?

Отлично. Бриар была в хижине, без сознания, но в безопасности. Да поможет мне бог, так оно и останется. Мои челюсти сжались, а большой палец скользнул по оружию.

Распахнутый камзол взметнулся, когда я резко развернулся и раскрутил посох. Затем я остановился. Мой взгляд наемника остановился на незваном госте, от этого зрелища я застыл на месте — за секунду до того, как вспомнил роковой урок о приманках.

И правда, мне следовало бы это предвидеть.

Это осознание обрушилось на меня прямо перед тем, как это сделал молот.

31

Бриар

Огонь, должно быть, недавно погас. Он больше не потрескивал, но я вдыхала свежий аромат дыма, а от решетки все еще исходило тепло. Меня окутывало множество одеял, потому что мой шут был склонен к излишествам.

Образы его прикосновений и вкуса будоражили мое сознание. Мысли о том, что мы будем делать дальше, как проведем завтрашний день перед возвращением домой, вызвали улыбку на моих губах. Не открывая глаз, я удовлетворенно вздохнула.

Возможно, мы бы пошли прогуляться. Я могла бы показать ему еще больше дикой природы Осени. Как только он проснется, разумеется.

И при условии, что он сначала не повалит меня на спину.

Мой интимный центр ныл от того, как часто его член вколачивался в меня. Запретные воспоминания обжигали мои щеки. Захватывающая картина из кожи и мускулов пронеслась в моем сознании, каждая секунда с ним прокручивалась заново.

Вместе со стойким запахом потухшего костра в воздухе витал остаточный аромат амбры и ветивера. Жаждая полюбоваться Поэтом, я повернулась в его сторону. Но когда мои ресницы дрогнули и открылись, меня встретила лишь пустая подушка, место рядом со мной было свободно.

Моргая, я села, прихватив с собой одно из одеял, и прикрыла им грудь совершенно без всякой на то причины. Свободной рукой расчесывая растрепанные волосы, я окинула взглядом хижину. Гостиная была пуста.

Наклонившись вперед, я заглянула в столовую.

— Поэт?

Никакого ответа. Никаких кокетливых шуточек или пошлых комментариев не доносилось из кухни.

Поднявшись, я натянула через голову брошенную рубашку Поэта. Рукава свисали ниже моих запястий, когда я неслышно ступала по первому этажу.

Возможно, он снова прятался. Возможно, он охотился на меня, играя в темную игру, как вчера. Возможно, он преследовал каждое мое движение, ожидая возможности вынырнуть из тени и трахнуть меня в любом месте, где бы он меня ни нашел.

— Поэт? — сонная, забавная ухмылка растянула мои губы. — Есть кто-нибудь?

На цыпочках подобравшись к углу, ведущему в коридор, я сделала эффектную паузу. А затем выпрыгнула из-за поворота, ожидая, что он выскочит в тот же самый момент.

Никого. Коридор был необитаем.

Проверка спален и ванных комнат наверху тоже ничего не дала. Моя улыбка угасла. Сбитая с толку, я вернулась назад. Липкий холодок пополз по моей коже, предупреждая, что шут не играет со своей принцессой.

Я обвела взглядом дом, в котором внезапно стало слишком тихо. Медленное гудение началось в моем животе. Кухонные ножи были слишком далеко, как и мое собственное мелкое оружие, которое я оставила в спальне. У нас были запасные средства защиты, но за ними нужно было спускаться в подвал, поскольку я не достала их, когда мы сюда приехали. Зачем бы мне это понадобилось, когда рядом Поэт?

Я сантиметр за сантиметром продвигалась к камину, сканируя гостиную на предмет движения. Заведя руку за спину, я нащупала кочергу из каминного набора. Спустя несколько частых ударов сердца я прокралась через всю хижину к входной двери. Инстинкт толкал меня к выходу, но другой рефлекс напоминал, что в дикой глуши может быть еще опаснее.

Я перемахнула через порог и выбежала в лес. Моя голова металась из стороны в сторону.

Где же ты?

Мои пальцы сжали кочергу. Я пока не осмеливалась произнести ни слова.

С крон деревьев каркали вороны. Тыквы полыхали оранжевым светом.

Я надеялась, что он, возможно, тренируется на улице. Когда шуту не спалось, он предпочитал упражняться со своим оружием, если не занимался со мной любовью. Но и здесь его не было.

Тревога сдавила мою грудь. Мои губы опустились, и я начала оглядываться быстрее, зарождающаяся паника рябью пробежала по моей коже.

Он бы не исчез, не оставив записки. Он бы вообще меня не оставил.

И он никуда бы не пошел без своего оружия. С запозданием я вспомнила о его кинжалах; его перевязи лежали на сундуке в гостиной. Наверное, все, кроме одного.

Что касается его посоха…

Мои глаза просканировали лес, а затем наткнулись на окровавленный кусок стали, брошенный в траве.

32

Бриар

Мой желудок рухнул вниз. Истерика сковала легкие.

Я бросила кочергу и бросилась к посоху, мои колени ударились о землю. Дрожащими пальцами я подняла оружие Поэта. Багрянец покрывал металл, капал на подлесок и тянулся следом на запад.

Нет.

Страх, подобного которому я никогда не знала, сдавил мое горло.

Нет.

А вместе с ним — и ярость.

Нет!

Гневные эмоции выжигали меня изнутри. Мои челюсти сжались, а глаза сузились в щелочки. — Нет, — прорычала я.

Бросив посох, я стремительно вернулась в хижину. За считанные секунды я втиснулась в облегающее черное платье-жакет с золотыми аппликациями и разрезом, открывающим чулки и сапоги. Леггинсы подошли бы идеально, но такой материал легко прорезать. Этот более плотный ансамбль обеспечивал лучшую защиту и позволял спрятать оружие под юбкой, к тому же многочисленные аппликации служили своеобразной броней.

Я заплела волосы в косу, спрятала шипы-перья в набор золотых шпилек и воткнула каждую из них в плетение, словно носила украшение для волос. Подвязка на бедре скрывала еще несколько шипов, каждый из которых был доступен через разрез на юбке.