Страница 97 из 137
— Поеду! — Хелена заулыбалась. — Бабушка Услада, я выучусь, вернусь в слободу и тебе кости от ревматизма исцелю! Совсем болеть перестанут!
— Охти, дитятко мне, — растрогалась Услада. — Не болит ничего только у мертвых, а мы, старики, пока скрипим на белом свете, терпим и ноющие колени, и звон в ушах, и слабость.. Но ежели станет хоть немного легче, я буду тебе очень благодарна!
— Сумка, — напомнила Ниенна. — Хелена, сумка моя где?
Девочка замерла на лавке.
— Не знаю, — пролепетала она. — Ты когда упала и блевать начала, я ее в снег поставила и на помощь кинулась.. Там что-то ценное, да?
И она опять накуксилась, собираясь заплакать.
— Ценного много, но на ней заклятие против воровства, я сама его ставила, — тут же сказала успокаивающим тоном Герда. — Ничего, завтра с утра съезжу и привезу, я могу ее брать и уносить. А так пусть лежит, от холода эликсиры не портятся, а спереть ее не сможет ни зверье, ни воронье, ни волкодлак с Лихом.
— Да нельзя завтра! — Ниенна с усилием поднялась с лавки и стиснула зубы, пытаясь сдержать стон. — Там пилюли мои! Мне запрещено пропускать прием! Не в состоянии, когда я ранена!
— А ехать в сумерках в чащу с оврагами да буераками можно? Когда неподалеку шастает раненый волкодлак с Лихом на пару? — валькирия покрутила пальцем у виска. — Как раз к ночи и доберемся. Сегодня не полнолуние, конечно, но какая-нибудь тварь нас с удовольствием на зубок попробует. Волкам и вовсе без разницы, день или ночь — мы чужие. Кстати, понимаю теперь, чего они на жителей слободы не нападают. На этих угодьях свой хищник сидит, и лесовой батька, что якобы защищает людей, совершенно не при чем.
Посидели, помолчали. Тетка Услада нацедила из самовара еще чаю, сунула в рот ложку меда, отпила и блаженно зажмурилась.
— Вот только сладкий медок и утешает в жизни со всеми ее напастями, — вздохнула она. — Неужто молитвы батюшке Всеблагому Левию не помогают? Как же дозволяет он, что всяческие оборотни да упыри с нами рядом существуют, честному народу вредят?
— Инквизиторы говорят, слишком много зла в людях. Ни один праведник не справится и не отмолит их грехи, потому и множится нечисть на белом свете. А мне кажется, неправда это. Если бы помогали те молитвы хоть немного — не ходили бы по земле некромансеры да боевики, не было бы работы для таких, как мы с подругой, — пожала плечами Герда. — А все одаренные магически ребята занимались бы врачеванием, как Хелена.
И она тоже вздохнула. Ниенна понимала, почему. Не говорить же селянам, уповающим лишь на доброго верховного бога, что вряд ли кто-то слышит их мольбы. По той простой причине, что богов, за исключением репяных хранителей, не существует. Сказать — значит, отнять последнюю надежду у несчастных людей, и без того живущих от одной беды к другой.
Опять же, волкодлак наверняка не сразу стал сволочью. На тот оборот с двенадцатью ножами решиться надо. Вот только Ниенне не жалко его было ни капли. Из-за него она сама попала в одну беду, а впереди отчетливо маячила другая, в разы тяжелее.
— Дамы, вы, наверное, не поняли? — прошипела она. — Мне нужны эти пилюли! Иначе примерно к полуночи я пойду по слободе в поисках мужика покрепче и выпью его жизненную силу до дна. И мне будет плевать, старый он или молодой, женатый или холостой. Главное — чтобы я успела его поцеловать. Ах, да! Есть шанс, что после ранения мне мало будет и одного. И гарантии, что они выживут после моих нежностей, не даю.
— Закроем тебя под замок у Бажена наверху, пересидишь ночь, а утром я за сумкой сгоняю и пилюли тебе под дверь просуну, — предложила валькирия. — Ну нельзя в лес по темноте сейчас! Ты в таком состоянии не справишься даже с обычным волком. А я, может статься, совладаю с волкодлаком физически — но что будет, если он и колдуна притянет вдобавок?
Ниенна подозревала, что валькирия на самом деле просто до дрожи боится остроухих после той бойни с Тридамат. Иррациональный страх можно только прожить, никакое заклинание от него не избавит. Видимо, у Герды пока с этим было туго.
Нет, нельзя самую близкую подругу отправлять на возможный бой с эльфом в одиночку. Пусть поганец не настолько силен, как кажется — в драке у нее неминуемо дрогнет рука, и тогда плохой конец у истории неизбежен.
Но и к Бажену в лавку нельзя. Некромансера с помутнением рассудка не удержит ни один замок. А там мужиков видимо-невидимо. Кто первым под руку попадется, на того и набросится. Хоть сам хозяин, хоть брат его Сабур, которому нравится Герда — но голодную Ниенну меньше всего будут волновать чужие привязанности. Хоть Соколок, которому она обещала сегодня покататься на санях — и не сдержала слова.
Будь он проклят, тот волкодлак, вместе с остроухим колдуном на пару! Ниенна до боли сжала кулаки под столом, чтобы не расплакаться. Слезы весь вечер так и гуляли злым комком в горле, мешая дышать и говорить.
— Никакого постоялого двора, — с трудом выдохнула она. — Нужно помещение без людей, с заговоренными замками на окнах и дверях, а лучше совсем без окон. Неважно, изба или овин, или баня. Вдобавок обсыпать снаружи по контуру сушеным наговоренным болиголовом, чтобы ни у кого из людей не возникло желания подойти поближе.
— К Ингварке в кузницу! — подхватилась с лавки Хелена. — У него на кровь затворяются и окна, и двери. Можем войти внутрь только я или он.
— Девочка, да разве ж можно покалеченную чародейку в кузню? — всплеснула руками тетка Услада. — Где ей там прилечь? А в задок как выйти, ежели понадобится? Может, мне лучше к вам прийти ночевать, а Ниенну — ко мне? Ингвар и мой дом заговорил от чужих каким-то хитрым способом.
— Перину нашу с Йоханом дам! У нас хорошая, мягкая, я со стола инструменты уберу и постелю, там места много! — засуетилась Хелена. — И горшок дам ночной, и все, что понадобится! Зато там печка хорошая, ее один раз натопил, и она тепло будет долго-долго отдавать, до самого утра! А мы с братиком к вам ночевать пойдем..
— Вот Ингвар-то будет рад, что его рабочее место на целую ночь занято чужой девкой, — мрачно хмыкнула Ниенна.
— Ингвар будет рад, что его сестренка жива и здорова, и не сожрана чудищем, — заявила Герда. — А если что-то и посмеет возразить, я ему живо на пальцах объясню, где и в каком месте он неправ. Хватит спорить, времени мало. Если и впрямь так все плохо, надо Ниенну срочно запирать. Я останусь здесь и сама поговорю с Ингваром, вдобавок поставлю три защитных круга от чужих людей и нечисти — на дом с кузницей и на вашу избу, госпожа Услада. Раз вы сегодня забираете детей.
На том и порешили.