Ниенна. Благословленная Смертью

— Да вот дошло до меня только сейчас, — и Бродди довольно усмехнулся. — Петух-то наш, если рассудить, единственный свидетель произошедшего. Он точно помнит, что с ним делали, иначе не шугался бы даже своей тени. И уж подлеца, такое непотребство с ним сотворившего, наверняка до конца дней не забудет.

— Но рассказать ничего не сможет, ввиду отсутствия речевого аппарата и мозга, способного производить внятные мысли, которые можно прочитать, — тут же вернула парня с небес на землю Азали. — Милый, я понимаю, как тебе хочется наказать его обидчика, но..

— Стоп! — Ниенна едва не подскочила на месте. — Не надо слов и мыслей! Если он видел колдуна, значит, и я увижу, через его воспоминания! Ритуал несложный, да и длится не больше получаса. Мы трупы с его помощью допросить способны, а уж живую птицу — тем более. Только хорошо бы он спал в это время, чтобы не пришлось психику доламывать, бедняга и так настрадался.

— Не надо ничего ломать, — тут же запротестовал Бродди. — Дождемся, пока заснет, и глянем.

— Вы что, до утра караулить эту скотину собрались? Нам вставать с рассветом, — напомнил с ехидной ухмылкой Альбрехт. — Патрулирование никто не отменял. Лично я не собираюсь упускать возможность получить зачет за пятерых пойманных карманников.

Ответить ему никто не успел — дверь распахнулась и в комнату ворвался Эдгар. Щеки налились морозным румянцем, светлые кудри торчали над ушами густой меховой шапкой.

— Вот вы где! — завопил он вместо приветствия, оттряхивая иней с рукавов теплого мундира. — Собирайтесь бегом, нас ждут!

— Куда собираться на ночь глядя, к кому? — недоуменно спросила Герда.

— В «Алую обитель», — протараторил Эдгар, протягивая руку за стоящим на столе кувшином с водой. — Ох, пить хочу, сил нет, умаялся.. Бродди, ты чего расселся с петухом в обнимку? Вставай, говорю, нас ждут!

Вместо этого с места медленно поднялась Азали.

— Эдгар, ты ничего не перепутал? — осведомилась она нехорошим тоном. — Звать моего парня в главный столичный бордель в моем же присутствии?

— Так ты тоже собирайся, — махнул рукой Эдгар, отставляя опустевший кувшин и пытаясь перевести дух. — Нас всех зовут.

— Чего?! — возмутилась целительница. — Мне-то там что делать? Свечку над постелью держать?

— Это ж с каких пор к королю на банкет со своей закуской ходят? — хохотнул Альбрехт, плюхаясь на кровать. — Ты, лохматый, Бродди к продажным бабам больше не зови, а то получишь ненароком по шее. Мне вот можно, пока родичи не окрутили по предварительному сговору с какой-нибудь унылой девицей с богатым приданым. Погоди, дай я хоть мундир переменю да рот с мятой прополощу..

— Ага, то есть, на рассвете мы уже не встаем? — рассмеялась Ниенна.

— Ой, да сколько там осталось до рассвета? Проще уж вообще не ложиться..

— Да вы умом тронулись все, что ли? — вдруг сердито рявкнул Эдгар. — Всех, говорю, ждут и срочно! В мундире, в подштанниках, с мятным ртом, с немытой задницей — без разницы!

И пояснил притихшим от удивления товарищам.

— Девка у них окаменела час назад. Как думаете, просто так, забавы ради? Чтобы клиенту весело было с холодной статуей развлекаться?

— Так что ж ты раньше молчал? — Герда соскочила со стола. — Жандармы знают?

— Думаешь, они просто так мне сообщили, а не в участок? — Эдгар посмотрел на нее, как на лишенную ума. — Зачем стражи правопорядка в месте порока и разврата, которому предаются в том числе и знатные мужи столицы? Шевелитесь, говорю вам. Все нужны, целительница особенно. Там вечернее шоу сорвано, танцульки ревут хором, заперлись в гримерке, шагу ступить боятся. Им тоже помощь требуется. И берите с собой оружие с накопителями силы, и кристаллы, защищающие от взгляда василиска — тоже! Надеюсь, вы успели их получить?

*

Портал открылся прямо на мраморное крыльцо «Алой обители», с которого студиозусы едва не ссыпались кучкой вниз — лужицы, что остались после дневной оттепели и нападавших с крыши сосулек, подернулись коварным ледком. Бродди же рванул в другую сторону — и громко чертыхнулся, въехав лбом в дубовую дверь.

С той стороны его словно ожидали. Огромное дверное полотно со скрипом сдвинулось в сторону, и на мороз высунулось заплаканное личико девицы в высоком напудренном парике. От нее пахло фиалковыми духами и абсентом.

— А мы вввас уже заждались, — заплетающимся языком сказала она и громко икнула. — Мадам Георгина сссказала, что эта тварь имммеет тттонкое обоняние и не любит резкие ззззапахи, мы и того.. отпугиваем!

— Мы тоже не любим, — отчеканила Азали, отодвигая девку в сторону и делая шаг внутрь. — А у вас, милая, завтра будет похмелье, если немедля не прекратите пить. Бордель какой-то, а не..

— Так это и есть бордель, — фыркнул заходящий следом Бродди.

Ниенна вошла последней после Альбрехта, Эдгара и Герды. Пальцы судорожно стискивали висящий на шее зачарованный кристалл аметиста.

«Камень защитит, все будет в порядке, в статую не превратимся, а панику перетерплю, — успокаивала она сама себя, но помогало едва ли. От страха тряслись коленки, как тогда, в детстве, после отцовых рассказов.

Но теперь отец далеко и вряд ли защитит свою беспутную и непослушную дочь. А с другой стороны, больно надо! Она теперь некромансерка, которая одолела даже эльфийскую богиню. Ей ли бояться пучеглазую ящерицу, появившуюся из петушиного яйца?

Владелица «Алой обители» госпожа Георгина ждала их в роскошной опочивальне с золотым и розовым убранством. Даже тяжелые портьеры на высоких окнах были расшиты вручную. «Самая дорогая из комнат», — шепнул на входе Эдгар со знанием дела.

Сама мадам скромно сидела на небольшом бархатном пуфике у кровати, над которой на потолке висело зеркало. Поджав под подол пышного платья тонкие ноги в белых чулках, она то и дело утирала слезы с когда-то миловидного, а теперь изрядно помятого временем лица. На белоснежном платке оставались разводы от туши для ресниц и румян.

— Вот, полюбуйтесь, — прорыдала она вместо приветствия, прикрывая платком рот и нос. Слова прозвучали гнусаво и глухо.

Студиозусы послушно проследили за указующим перстом. Альбрехт присвистнул. Герда просто заржала в голос.

— М-да, — задумчиво протянул Бродди. Он ссадил на пол петуха и с любопытством оглядел то, на что ему предлагали полюбоваться. — Как в частушке срамной: «В уголке стоит статУя..»

— Две статуи, — прохрюкала Герда сквозь смех. — И одна из них — господин Гюнтер Краковац, правая рука главы столичной палаты банкиров.