Ниенна. Благословленная Смертью

Она едва успела ощутить на границе сознания чужую заполошную панику, предсмертный ужас — а затем тишину. Благодатную тишину, которая бывает лишь там, где царит покой и благодать. Там, где нет суеты, плещущих через край эмоций.

Нет жизни.

Некромансерка с трудом разлепила веки. Коленки тряслись от усталости. Друзья настороженно смотрели на нее из-под полупрозрачного защитного полога.

Снаружи послышались крики.

— Рррразойдись! — зычно переорал их мощный бас, и в шатер втиснулись жандармы. Они держали в руках оголенные сабли, но тут же опустили оружие, увидев внутри лишь четверых адептов.

— Что за бесовщина у вас здесь творрится? — рявкнул тем же голосом забежавший первым офицер, высокий, сухопарый и седой. — Курсанты, немедленно доложите, что здесь произошло!

Альбрехт убрал защиту и мигом вскочил на ноги.

— Угрозы нет, офицер! — четко и быстро оттараторил он. — Наша ля.. тьфу, некромансерка почуяла опасность и применила умертвляющее заклинание для защиты невинных людей и животных.

— Некромансерка, значит? — сурово нахмурился жандарм. — И кого же вы здесь умерщвляли, милочка? Мышей, что возились в тюках сена? Или воробьев, возжелавших поживиться пшеном для кормления куриц? Договаривайте уже, не томите! Вы превысили полномочия и использовали по пустякам убийственное чародейство?

У Ниенны предательски защипало в глазах. Сколько бы ты подвигов в своей коротенькой жизни не совершила, обязательно найдется неотесанный болван, что считает, будто юные девицы могут лишь визжать, творить глупости и кидаться опасными заклинаниями направо-налево! Некромансерка тут же прикусила себе изнутри щеку, чтобы унять злые слезы и успокоиться.

— Я покажу, офицер, — медленно и с достоинством кивнула она. — А вы уж сами решите, превысила я полномочия или нет.

Ниенна шагнула к корзинке и взяла верхнее яйцо в руки, затем подковырнула ногтем часть скорлупы, и та с хрустом упала на пол.

Ей хватило одного взгляда, чтобы понять — нет, не ошиблась. От волнения сердце застучало в груди, словно вот-вот выпрыгнет.

— В упор не смотрите, — дрогнувшим голосом предупредила она. — Мертвый он не опасен, но мало ли, глаза ведь не закрыты..

Собравшиеся синхронно уставились на склизкую тушку небольшой зеленовато-черной ящерицы с алым гребнем, шедшим через голову и спину. Зато хвост, зажатый в тоненьких девичьих пальчиках, был голым и очень длинным. Конец его украшали шипастые наросты.

— Это что ж за цыплята такие странные? — опешил Бродди. Он поднес петуха ближе к корзине и строго вопросил. — Твои?

Птица, естественно, не ответила. Лишь испуганно сжалась и втянула головку во всклоченные перья на груди.

— Ничего он тебе не скажет, даже если бы мог, — с грустью ответила Ниенна. — Он сам несчастнейшая из жертв, больше всего пострадавшая от рук жуликов, что выдавали яйца василиска за куриные.

— Чьи яйца выдавали? — так и подскочил на месте жандарм. Его товарищи махом позеленели до состояния недавно отошедших в мир иной покойников.

— Василиска, — повторила некромансерка. — Прожорливая гадина, вылупляется из яиц с золоченым окрасом и снесенных петухом, что был предварительно подвергнут жестоким магическим преобразованиям. Жрет много, растет быстро, с самого момента появления на свет способна взглядом обратить человека в камень.

Азали тихонько всхлипнула и погладила пригревшегося на руках у Бродди петуха.

— Так это что же, — неуверенно начал жандарм, — у нас в Ахенбурге среди бела дня торгуют эдаким непотребством, опасным для всякой живой твари? Еще и в канун святого дня?

— Василиски ничего не знают о святости. Они хотят лишь жрать и убивать. Вдобавок подчиняются тому, кто может управлять ими магически, то есть, своему создателю. Иным чародеям воздействовать на их разум не под силу.

Ниенна аккуратно положила назад в корзину мертвое ящериное тельце.

— Боюсь, у нас всех другая беда, господин офицер. Проблема не в том, что подлец торговал заведомо опасным товаром среди обычных людей, выдавая яйца за сказочный артефакт..

— ..а в том, сколько их успели купить и разнести по всему городу, в дома и таверны, где собираются перед праздниками толпы людей! — закончил за нее догадливый Альбрехт.

Он торопливо отряхнул мундир от сена, покрывавшего пол шатра, и шагнул к выходу.

— Возвращаемся в Академию в срочном порядке, надо предупредить деканов. Пусть как можно скорее сообщат его величеству и соберут королевский совет. Дело не терпит отлагательств. Офицер, заберете улики с собой?

— Да чтоб мне провалиться! — седой жандарм тут же осенил себя знаком Всеблагого Левия. — Я к этой пакости даже не притронусь! Нет уж, господа чародеи, это по вашей колдунской части, вы их с собой всем скопом и забирайте. Хотите — в зельях сварите, хотите — таксидермистам для забавы отдайте, нам без разницы.

— Как скажете, — не стал спорить Альбрехт. — Тогда отправляемся немедленно. Я открою портал.

*

В чародейской Академии Боевых, Целительских и Особых искусств тем вечером спокойно готовились ко сну разве что первокурсники и «цветочки». Так называли детей с развитым магическим даром, которые по малолетству еще не имели права полноценно учиться колдовству, но зато могли просто без подобающего контроля натворить нехороших дел. И они осваивали общую школьную программу в стенах хорошо укрепленного замка, под приглядом не только учителей, но и наставников-чародеев.

Старшие курсы боевиков и целителей, упившись под завязку бодрящими эликсирами, прочесывали дома горожан. Некромантов на эту работу, как и в патруль, брали всех подряд.

О жулике, продававшем золотые яйца, Ниенна вспомнила еще на ярмарочной площади. Жандармы взяли с ребят описание негодяя и отправились прочесывать окрестности.

Нашли мужика очень быстро, в паре сотен аршин — в канаве около трактира с многозначительным названием «Потерянная голова». Головы искомый за это время не лишился, зато успел обзавестись длиннющим и глубоким порезом поперек горла. К моменту, как его нашли, почти вся кровь успела вытечь из тела, придав сточному рву зловещий вид.

Штатный королевский некромансер, что докладывал о причинах гибели подозреваемого на спешно собранном совете, вид имел слегка пришибленный и чересчур бледный, даже с учетом профессиональных издержек. Поразило его невероятное открытие: подозреваемый сам вскрыл себе шею кухонным ножом, еще и с большим усердием, а внушил ему эту идею приятный и одурманивающий женский голос.