Страница 32 из 137
Но было уже поздно. Мир вокруг резко замедлился, а потом вспыхнул разноцветными звездами. Они сплошным потоком падали с небес, оседали на испачканных рукавах ее некромансерской мантии, в волосах и на ресницах стоящих рядом девиц. Запутывались в росшей у изб траве, повисали драгоценными камнями на покосившихся дощатых заборах, на битых глиняных горшках, украшавших частокол. Кружили хороводы вокруг пляшущего с рыжулями Эдгара, вокруг Бродди, что оставил полусонных детишек на попечение матерей и теперь вел за руку к танцующим раскрасневшуюся и счастливую Азали.
«Какая она красивая! — от восторга у Ниенны перехватило горло. — Какие они оба красивые, как подходят друг другу!»
— Агаша, а можно мне снова налить?.. — несмело шепнула она.
Еще одна вспышка пламени, сначала рухнувшая в живот, потом плеснувшая наверх, в грудь. Ниенну бросило в жар.
Как же она раньше не замечала, насколько хорошо быть живой? Так бы вечно стояла, разинув рот, и смотрела на то, какой дивный и прекрасный мир вокруг! На полыхающие факелы, на пляшущие парочки, на хорошеньких до умопомрачения сельских девиц, надевавшим на головы своим избранникам венки — и когда только успели сплести?
Вот кто-то из них дернул ее за руку и со смехом потащил к воткнутым в землю факелам неподалеку от злополучного амбара. Они освещали толпу деревенских парней, окруживших стол и две колченогих табуретки. На одной из них сидела встрепанная и счастливая Герда.
— Следующий! — звонко выкрикнула она, закатывая повыше рукава. Напротив опустился вихрастый кряжистый парень, Ниенна смутно помнила, что это сын кузнеца.
Миг — и подруга утвердила локоть на стол, крепко-накрепко ухватилась за широченную мужскую ладонь. Взгляд глаза в глаза. Ехидная ухмылка. Меньше, чем через минуту рука кузнецова сына падает на дощатую столешницу.
— Одолела! — ахнула толпа, как один человек.
Герда придвигает к себе чарку с медовухой, опрокидывает ее в рот, утирает губы и задорно хохочет.
— Следующий! Ну, кто сможет одолеть валькирию-полукровку, победившую в тандеме с подругой шепелявого сморчка-некромансера?
Гул в толпе стихает. Видимо, парень был самым сильным в деревне, и соперников для Герды не осталось. И вдруг из темноты шагает высокая фигура.
— Я рискну, — усмехается вчерашний черноволосый косарь. — Зови меня Вячко.
Герда фыркает.
— Хочешь тоже опозориться перед девчонкой? — подначивает она.
— Нет, хочу с тобой танцевать потом, как одолею, — серьезно отвечает косарь.
— Ладно, если одолеешь, пойду с тобой, — глаза Герды задорно сверкают в отблесках факелов, и Ниенна ахает — как же прекрасна ее подруга! И как хорош черноволосый Вячко рядом с ней!
«Проиграй, проиграй!» — бьется сердце у нее в груди.
Руки схватились над серединой стола, ноги крепко уперлись в землю. Минута — и валькирия стукается костяшками пальцев о деревянную столешницу.
— Ооооххх! — проносится над толпой единогласно. Кажется, Ниенна тоже кричит от восторга.
— Вот же ж леший, — с досадой машет рукой Герда, но уговор есть уговор. Она дергает себя за ленту в толстой косище, и длинные светлые волосы водопадом окутывают плечи.
— Я хоть немного тебе по нраву? — вдруг смущается Вячко, но его шепот из посторонних слышит лишь некромансерка.
— Конечно, — удивляется вопросу валькирия, а затем поясняет. — Ты же один тут меня одолел. Как ты можешь мне не нравиться?
Бабах! — взрываются над головой разноцветные яркие шары, все вскрикивают, а Ниенна машинально закрывает голову руками, но через миг радостно смеется — это же салют! Она видит фигуры боевой тройки Альбрехта на площади в окружении кучи народу. Парни колдуют слаженно и размеренно, как в поединке, но цель чародейства в этот раз славная, подходящая и месту, и времени!
Ввввжух! С шипением летит в небеса огненная комета и кружит, кружит, выписывая замысловатые кренделя, оставляя за собой сияющий след.
— Аааааа! — кричат от страха и восторга дети, у которых прямо перед носом взмывает вертикально ввысь стайка разноцветных драконов. Те прямо в полете начинают битву, заставляя малышню визжать еще громче и скакать на месте.
Над Щедрым Полем и окрестностями с грохотом распускаются сказочные цветы, сияют драгоценные камни, машет здоровенным мечом огненный рыцарь, побивая крылатого змея. Деревенские смотрят в небо, открыв рты, и на их лица словно оседает волшебный звездопад.
Картинки мелькают перед глазами Ниенны все быстрее. Вот зачарованные гармонь и гусли начинают играть сами, давая музыкантам отдых. Дрожат в воздухе, словно под чьими-то невидимыми пальцами, и над площадью перед домом старосты плывут задорные звуки плясовой.
Вот Эдгар в съехавшем на ухо венке из одуванчиков крутит ладонями, сосредоточенно закусив нижнюю губу, и в руках его вдруг оказывается огромная охапка багровых роз, подобных тем, что растут в садах самого короля. Чародей с таинственным видом фокусника раздает цветы обступившим его девкам. Кто-то из молоденьких селянок больше не может сдержать эмоций и плачет, плачет от облегчения и радости — поганый некромансер пойман, никто больше не будет поливать землю кровью красавиц, жестоко вырывая им сердца.
Да, наверняка грядущие дни будут не слишком радостными. Наполненными постоянным трудом и семейными тяготами. Но сегодняшней ночью можно все. Сегодня каждая под этим небом, что сыплет людям на головы звезды, кометы и сияющих драконов — королева, достойная лучших цветов, и каждый — король, что может их дарить. Завтра наступит только утром. А впереди целая ночь, и кажется, что это так много, почти как тысяча лет.
Ниенна тоже плачет и смеется, вытирая слезы. Но ей здесь слишком шумно и светло, хочется туда, в ночь, в темноту и тишину. Она бредет за околицу, и земля плавно качается под ее ногами, словно убаюкивает, предлагая прилечь и забыться во сне.
— Не хочу спать, — капризно говорит она вслух собственным мыслям. — Танцевать хочу. Здесь.
Некромансерка кружится на залитом лунным светом репяном поле, раскинув в стороны руки. Хохочет, поднимая лицо к небу. Мир огромный и прекрасный, и даже если порой в нем заводятся всяческие гады — она знает, как с ними расправиться. И все на свете ей по плечу, любые испытания, любые напасти..
— Смотри, не запнись в борозде, — вдруг раздается из-за спины негромкий мужской голос.
Альбрехт Вельф собственной персоной. Стоит, сунув ладони в карманы, серебряные пуговицы поблескивают на темно-синем мундире. Хмурится недовольно. Его здесь только не хватало!