Страница 221 из 2197
— Я не знала, что принцесса, и никто не готовил меня к этой роли, — я искренне пыталась донести до него то, что я чувствую на самом деле. — Я не желала для себя такой жизни. И меня убивает отсутствие выбора, понимаешь? Я хотела бы сама выбирать свою судьбу.
— Например, быть поломойкой на кухне? Или прислугой в пекарне? — с горечью сказал он, разглядывая моё лицо. — Ты мне правда очень нравишься. Я считаю тебя достойной себя и тот жизни, которую предлагаю, но не понимаю, почему ты сопротивляешься.
Я постаралась никак не реагировать на то, что он, видите ли, посчитал меня достойной. Не сейчас, Женя, давай будем умнее. Не время показывать норов и истерить.
— Потому что я хотела бы сама выбрать, кем мне быть, в каком мире жить, с каким мужчиной жить в браке. А сейчас я чувствую себя, словно в клетке. И отвлечься могу только тогда, когда что-то делаю и вижу, что приношу пользу. Если я ничем не занята, то чувствую себя заключённой.
Господи, как же трудно! Почему никто не говорит, что самое сложное — это не встретить любовь и выйти замуж. Самое сложное — это разговаривать с мужчиной, у которого совершенно другое понятие о чести, долге и любви. Особенно, если он готов стать твоим мужем, а ты — не готова к такому браку.
— Какая разница, что ты чувствуешь? У королевской династии нет права выбора. Ты просто делаешь то, что велит долг, и пытаешься сделать это наилучшим образом.
Эйдан не спешил отходить, стоя близко-близко, а я поняла, что уже начинаю задыхаться в его обществе. Перед глазами мелькало его лицо в те моменты, когда он был груб и брал, что хотел.
— А я знаю, что можно по-другому! В моём мире королевские семьи тоже делают то, что должны. Но они научились ставить личное счастье впереди долга, потому что это важно. Что может сделать для народа несчастный человек? Ввергнуть целую страну в страдания, потому что несчастлив сам?
— Но ты не должна заниматься рвом и прочими делами. Ты должна выйти замуж, родить мне наследников и заниматься их воспитанием. Разве это не почётная роль? Ты можешь подарить мир королевству, окружив любовью короля и его детей. И вырастить здоровых наследников, которые будут править честно и открыто. В твоём мире нет магии, и ты не понимаешь, какой это соблазн для того, кто обладает всей полнотой власти. Мой отец тоже не сразу стал таким, что его пришлось убирать с дороги. Неужели ты думаешь, что я легко принял решение о его свержении?
— Я знаю, что бывший король убит, — глухо произнесла я. Не знаю, зачем призналась, но я хотела, чтобы между нами с Эйданом не было недомолвок. Уж лучше знать, какой он на самом деле, чем питать ненужные иллюзии.
— Тем более. Ты думаешь, что я поступлюсь долгом ради какой-то любви? А ты? Разве можешь ты поставить на кон своё будущее, хватаясь за такое непостоянное чувство?
Он навис над мной, но я выдержала его взгляд. Очень хотелось выставить руки и оттолкнуть его, но я не двинулась с места, прямо глядя в его лицо. Мне скрывать нечего!
— А может быть, ты всё ещё влюблена в Роберта Маклейна? — вкрадчиво произнёс он.
Я похолодела, потому что с момента, как увидела допрос Роба в башне глазами ворона, ничего не слышала о нём. И позорно забыла. Как забыла и о Бри, которую так и не видела после всплытия в озере. Я поверила Эйдану, что она сама о себе позаботится, и на этом всё!
— С чего ты решил, что я в него влюблена? — я-таки не выдержала взгляд и отвела его, устыдившись своего поступка.
— У меня есть свои шпионы, дорогая, — и он взял меня двумя пальцами за подбородок. Я дернулась и вырвалась, сделав два шага назад. — И не будь я уверен, что стал твоим первым мужчиной, не сносить бы ему головы.
Я рванулась вперёд и влепила ему пощёчину. Все благоразумные мысли вылетели из головы в тот момент, и мне хотелось просто вцепиться ногтями в лицо этому мерзавцу и оставить на нём красные полосы. К чёрту его, к чёрту свадьбу, к чёрту ров! Пусть гниют тут заживо!
Отвернувшись, я почувствовала, как по щекам потекли слёзы, и закрыла их ладонями. Потом убежала в ванную комнату, закрыла дверь и села на пол. Надеюсь, Эйдану хватит воспитания уйти!
Сидеть весь день в покоях было голодно. Никто из слуг не навестил меня, не принёс еды или воды. Ну я и сама виновата — подрядила всех на работы, а сейчас собираюсь позорно бросить на полпути. Так нельзя!
Но после сцены, которая произошла у нас с Эйданом, я не могла внятно мыслить, не то, что говорить. И решила перед тем, как навестить людей, работающих в кухне, прогуляться по территории замка. Я видела его урывками, не обращая внимание на состояние построек. Сейчас же хотелось посмотреть на него изнутри взглядом хозяйки. Хотя, конечно, если Эйдан разорвёт помолвку, то в моих услугах уже не будут нуждаться.
Ладно, просто прогуляюсь, потому что сидеть в четырёх стенах невыносимо. Перед глазами проносились сцены его жестокости: вот он закрыл меня в тёмной кладовой наедине с вещами моих предков; а вот напал, задрав юбки и не думая о моих чувствах. Теперь обвинил в том, что я лезу не в своё дело и намекнул, что у меня роман с Робертом. И если до этого страдала я сама, то сейчас речь шла о жизни человека, приютившего меня и помогавшего в трудную минуту. И, что греха таить, я и правда была в него влюблена. Даже призналась ему в этом всего несколько месяцев назад.
Что же чувствовала на самом деле? Я и сама не понимала. Противостояние с Эйданом захватило меня, и в какой-то момент я и правда поверила, что смогу выйти за него замуж. Про Роберта же забыла — и это говорит о том, что влюблённости больше нет. Возможно, он сможет стать мне хорошим другом, если король его не казнит. Был ещё Сэм Монро, о котором я не слышала ничего с самой зимы. Но он просто милый парень, который пытался ко мне клеиться. И однажды — о ужас! — действительно видел меня голой.
Но всё это уже не имеет никакого значения. Какого мужчину я могу встретить в Эле, если на меня положил глаз сам король? Да и любовь его ко мне сродни удачной сделке — я удобна и устраиваю его ввиду своего происхождения и наличия нужной магии. Да и не любовь это вовсе, а просто собственнические чувства.
Я брела по саду с хаотично растущими высокими деревьями — дубы создавали плотную тень и давали прохладу. Под ногами расстилался цветущий клевер, в кронах пели птицы. Воздух пах свежескошенной травой — и, действительно, один из садовников длинной косой убирал высокие заросли гусиного лука, одуванчиков и полыни. Та разливала в воздухе горько-пряный аромат.