Страница 215 из 2197
Пока мы шли, я восторгалась достоинствами повара. Герцогиня улыбалась, принимая комплименты, и заметила:
— Моя дорогая, у Королевского замка просто слишком давно не было хозяйки. А мужчины такими вещами не интересуются. Они воспринимают как должное, если кто-то занимается их бытом. А если никто не занимается — то они просто привыкают к простому существованию. Вот и всё. Если бы король захотел, то смог бы переманить моего повара. Но, по секрету, мне кажется, что он никогда даже не задумывался над тем, что это стоит сделать.
Я сдержанно улыбнулась, признавая её правоту.
— А где же женщины в королевской семье? У короля… есть матушка? — осторожно спросила я, впервые осознав, что не знаю ничего о семье Эйдана.
— Нет, — леди Анна. — Его мать умерла, не успев увидеть, как вырос её сын. Король Ричард быстро забыл её, и, боюсь, Эйдан вырос без надлежащей материнской опеки.
Она вздохнула и осторожно взяла меня под руку.
— А твоя мать? — задала она наводящий вопрос, который тут же погрузил меня в раздумья. Что я могу рассказать о моей матери?
Я посмотрела на неё, обдумывая свой ответ. Что я могу ей сказать? Леди Анна была приятной женщиной, и мне очень хотелось завоевать её расположение. Но как много она знает обо мне и моём происхождении?
— Я знаю, что ты — уроженка совсем другого мира. Для меня это не секрет, — осторожно сообщила она, а я выдохнула. — Какая она — твоя мама? Она ведь жива?
— Да, моя мама, слава Богу, жива и здорова, — выдохнула я и только сейчас осознала, как важно мне было произнести это вслух. — Правда, она считает, что я умерла, но… наверное, это лучше, чем если бы она знала, что я недосягаема для неё, потому что попала в другой мир.
— Как знать, — пробормотала она. — Иногда достаточно просто знать, что человек жив и здоров, чтобы позволить себе жить дальше. Расскажи мне про своё детство. Про родителей. Я так одинока здесь, среди всех этих придворных дам. Они могут болтать только о нарядах да о приёмах.
Я улыбнулась ей в ответ и задумалась, о чём я могу ей поведать.
— У меня было счастливое детство. Я жила с мамой и с папой, пока он… не умер, — пробормотала я, а леди Анна ободряюще сжала мою руку. — У нас не было дворцов или богатства, мама с папой работали, но у меня был дом, и еда, и игрушки. Я была обычным ребёнком, которую дразнили «рыжей-конопатой». А потом выросла и уехала жить в другой город, оставив маму одну. Если бы я знала… что нам так мало времени отведено быть вместе, я бы осталась.
Если бы нам дано было знать, что грядет завтра!
— Если бы ты знала то, что знаешь сейчас, то не была бы свободна в своём выборе, — резонно заметила леди Анна и остановилась. Мы вышли на пляж озера Аррон, который я никогда не видела. Тут стояли белые качели в виде скамеек, зонты и деревянные настилы для спуска в воду. Облагороженный пляж и причал для лодок. Поместье Хантеров нравилось мне всё больше и больше.
— Да, и это тоже, — согласилась я и сделала комплимент: — У вас замечательный пляж! И сад! И дом!
Забавно, что Королевский замок не шёл ни в какое сравнение с этим роскошным поместьем. Наверняка Джеймс Хантер рос здесь в счастье и изобилии.
— Благодарю, моя дорогая. Как-нибудь я покажу тебе дом и мою коллекцию картин, — проговорила она. — Сейчас же просто преступно находиться в помещении! Больше всего в жизни я люблю лето и стараюсь проводить больше времени на воздухе.
— И я вас понимаю, — улыбнулась я, соображая, как бы перевести беседу на интересующие меня вещи. — А вы знали моего отца?
— Да, — ответила она, чуть помедлив. — Мы были хорошо знакомы, и его уход очень сильно повлиял на меня. Весь этот переворот сильно ударил по моей семье. Мой отец был убит в ходе борьбы за власть, и я осталась сиротой.
Она помолчала, а я не перебивала, ожидая продолжения.
— Но потом жизнь как-то наладилась… Первые годы правления короля Ричарда были тяжелыми, но потом всё пошло своим чередом. Юный Эйдан рос вместе с Джеймсом у меня на глазах. Они дружили, и после смерти матери я старалась заменить ему семью. Мне хотелось, чтобы бедный мальчик рос в окружении красоты и уюта, и поэтому усиленно занималась поместьем. Многое из того, что здесь сделано, помог устроить король Ричард.
Вот оно что! Значит, леди Анна в каком-то смысле — моя свекровь. Поэтому и интерес ко мне у неё повышенный.
— Я не знала, что Эйдан рос без матери, — выдавила я из себя.
— Он рос и без матери, и без отца. Король был занят тем, что старался удержать власть. И сыном интересовался только тогда, когда нужно было его показать кому-то или выбрать новых учителей. Он растил наследника престола, но руками других людей. Поэтому Эйдан не всегда понимает, какие именно отношения могут связывать людей в настоящей семье. Но ему повезло, что ты знаешь. Ты ведь росла и с мамой и с папой.
— Папа умер, когда мне было десять лет, — произнесла я и герцогиня вздрогнула. — Мама так и не оправилась. Именно поэтому я окончила школу и уехала от неё — мне было тяжело смотреть, как она заживо хоронит себя. И я винила её в его смерти.
— Почему? — встревоженно спросила моя собеседница.
— Не знаю… Точнее сейчас не понимаю, почему у меня было такое чувство. Я только сейчас осознала, как ей, должно быть, было тяжело. А я злилась от того, что осталась без папы. Он был для меня центром Вселенной.
Мы сидели с герцогиней на подвесной скамье и раскачивались, глядя на спокойную гладь воды. Над озером носились чайки, вылавливая из воды серебристые рыбьи тела. Всё вокруг дышало покоем и негой. Возможность поговорить по душам с кем-то о своей семье оказалась целительной. Впервые за много недель на сердце стало тепло и хорошо. Леди Анна простым разговором смогла растопить лёд, в который я заточила свои чувства.
— Они любили друг друга? — сочувственно спросила леди Анна.
— Я думаю, да, — рассеянно ответила я. — В десять лет не сильно думаешь о таких вещах. Но я чувствовала, как сильно они любили меня.
— Твой папа бы тобой гордился, — улыбнулась герцогиня. — Ты смогла вернуться в мир, которому принадлежишь, и занять здесь подобающее тебе место.
И я искренне с ней согласилась. Папа бы точно был доволен.
— Но если бы я могла выбирать, то вернулась бы в свой мир, — заключила я.
— Почему? — удивилась герцогиня Арронская. — Неужели там твоё положение было бы лучше?