Страница 200 из 2197
Горничная Юли ничего не поняла, и принесла мне «принцессошную» одежду. В итоге я, вздыхая, подчинилась, подумав о том, что встречают всё же по одёжке.
— Как себя чувствует Главный Повар? — мимоходом уточнила я.
— Он преставился, госпожа, — перекрестилась Юли и скорбно опустила глаза в пол.
Плохо дело. Неужели начнётся эпидемия?
— Проводи меня на королевскую кухню. И никому не докладывай, куда я пошла. Поняла? — я смерила горничную строгим взглядом и та кивнула. Сомневаюсь, что не доложит.
Подолом платья я мела каменные ступеньки, а пышные рукава нижней рубашки то и дело цепляли пыльные перила. Мы спускались в подвальные помещения, и сердце болезненно сжалось. Ничего хорошего от дворцовой кухни я уже не ждала.
В самом низу лестницы дорогу преградила плотно закрытая дверь. Юли толкнула её передо мной и отступила на шаг, пропуская меня внутрь.
Душный воздух, наполненный парами и запахами еды, вырвался из помещения, а потом дверь за мной захлопнулась и я оказалась отрезана от всего мира. Тут же был свой филиал ада.
Низкий сводчатый потолок покрыт копотью и слоем жира, на которую прилипла пыль. Кухня располагалась под доброй половиной замка и площадь её я могла сравнить только с футбольным полем. Я разглядела несколько очагов — на двух жарились целые поросячьи туши, и у каждой из них сидело по мальчику лет десяти. Видимо, они следили за мясом и переворачивали тяжёлые туши.
В трёх ближних ко мне очагах кипели котлы с какой-то едой — они висели на огромных дугах, и кое-где посудина висела ниже, а где-то выше над огнем. За ними никто не следил, по крайней мере в данный момент.
В самом центре кухни я увидела интересное сооружение — на полу из крупных кусков камня была сложена огромная плита с чугунными листами сверху. Она топилась дровами, которые подкладывались снизу через полукруглую заслонку. На самой плите на невысоких подставках с ножками стояли медные чайники, плоские сковороды, небольшие ковшики и кастрюли. Всё это создавало ощущение беспорядочного процесса и бардака. Хотя, наверное, местные поварихи как-то ориентируются во всем этом безобразии.
Над плитой расположился полукруглый свод, и вдоль него аккуратными рядами были развешаны длинные двузубые вилки, половники, деревянные ложки, кочерги, ножи, ковшики, тазы и кастрюли. Всё то, чем пользовались при приготовлении пищи на печи.
Я шагала по кухне, и люди оборачивались мне вслед. К моему удивлению, женщин на кухне почти не было. Я заметила только двух — и те усердно тёрли песком и золой гигантские котлы, сливая жирную жижу прямо на плиты под ногами. В том углу, где они работали, весь пол был покрыт липкими лужицами с остатками пищи.
Вдоль стен стояли длинные столы, на которых в беспорядке хранились банки со специями, горшки с непонятным содержимым, мешочки с солью и травами, емкости с маслом и уксусом. Тут же, нам этих столах, один повар месил тесто, а другой разделывал рыбу. Они работали рядом, рука к руке, и громко болтали, переругиваясь и улыбаясь.
Я прошла дальше. На массивном пне дородный мясник рубил тушу на куски, скидывая их в деревянный таз. Вокруг и стены, и стол были забрызганы кровью. Передник у мясника испачкан застарелыми бурыми пятнами, а вокруг крутились две собаки, на лету подхватывая отлетающие от пня кусочки костей и сухожилий.
В самом конце помещения расположились несколько дверей. Я распахнула ближайшую и увидела, что это мясная кладовая: тут под потолком висели завёрнутые в муслин окорока, блестящими змеями изгибались колбасы. На полках красовались головки сыров. Воздух пропах специями, копчёностями и чуть слышным тухловатым душком. Меня снова замутило, и я поспешила выйти. Вспомнились утренняя ветчина и сыр, но я отогнала от себя это видение.
Во второй кладовой хранилась посуда — скатерти, фарфор, серебро, глиняные плошки попроще. В ряд стояли металлические кувшины, кружки толстого стекла, металлические бокалы на тонкой ножке. Ножи, вилки и массивные супницы. Понятно.
За третьей дверью оказался склад овощей. Тут пахло землёй и гниющими корнеплодами. Ящики с картошкой, морковью и капустой, свёклой и репой. Всё это давно требовалось перебрать и часть выкинуть. В глубине обнаружились бочки с соленьями: огурцы, яблоки, какие-то побеги, фасоль. Острый запах уксуса не позволял понять, всё это годное или уже нет. Только ботулизма тут не хватало!
Вдоль стены, в которой расположились двери, стояли ящики с глиняными кувшинами. Я подошла ближе, приподняла крышку и принюхалась: судя по всему, молоко, сливки, сметана. И всё это в жаре, в двух шагах от горячих плит и очага.
Я горестно покачала головой. Неужели тут нет ни одного здравомыслящего человека? Почему нет элементарных правил гигиены?
Поняла, что задыхаюсь, и срочно захотела на воздух. В дверях столкнулась с человеком, который тащил окровавленную тушу оленя прямо на разделочный стол, а за ним тянулся след из кровавых капель. Собаки подскочили и тут же слизали лакомство, а меня передёрнуло.
Во дворе, похожем на квадратный колодец, шла своя работа. С телеги сгружали мешки с мукой и чем-то еще, на очереди стояла ещё одна подвода с ящиками и бочонками. Крепкие мужики сновали туда-сюда и складировали припасы прямо на землю. Тут же подлетали птицы и склёвывали просыпавшееся зерно. Кошка на углу хищно выглядывала, чем можно поживиться, и я негодующе покачала головой.
Юли, которая сопровождала меня, смотрела на меня и ждала дальнейших указаний.
— Кто-нибудь ещё заболел, кроме главного повара? — спросила я её.
— Я слышала еще про поварят и судомойку, — неуверенно проговорила она.
— Пойди и позови мне того, кто сейчас на кухне главный. Ну или любого повара, если смелого не найдётся.
Та присела и убежала на кухню, а я огляделась. Да, чтобы здесь выжить, придётся перетрясти эту богадельню до основания. И на минуту мне стало страшно — а по силам ли? Да, я благодаря образованию знаю, как должен быть организован процесс пищевого производства. Но как донести элементарные вещи до сознания людей со средневековым мышлением? Например, что на кухне не место собакам?
Дверь открылась, и вслед за Юли засеменили два крепко сбитых мужичка, отталкивая друг друг локтями и пытаясь вырваться вперёд. Вид у них был не очень — головы не покрыты, фартуки грязны, под ногтями — черные полосы. Жуть!
— Ваше высочество, — громогласно объявил тот, что был пошире в плечах и напоминал квадратную тумбочку. — Я на кухне главный! Дэн Печка!