Страница 25 из 109
Ваши «Встречи» – это именно то, что я ищу уже несколько лет. Не этнография, не стилизация – живое. Настоящее. То, что дышит.
Мы с командой пытаемся вернуть театру сакральное. У нас зрители не просто смотрят – они проживают, становятся соучастниками. Мы хотим, чтобы театр снова стал обрядом. Порогом. Переходом.
Нам нужен консультант. Не учёный – проводник. Тот, кто знает. Кто чувствует.
Можем встретиться? Обсудить детали?
С уважением,
Максим.
Елена прочитала послание несколько раз.
Потом медленно отодвинулась от стола, повернулась к подоконнику.
Там, в стеклянной баночке из-под варенья, стояла яблоневая веточка.
Сколько, почти уже два месяца? Она должна была засохнуть, почернеть, осыпаться. Но веточка была свежей – тонкая, упругая, сильная. Листочки – зелёные, с лёгким глянцем. А на месте тех трёх нежных бутонов теперь висели крошечные завязи – бледные шарики размером с горошину. Дикие яблочки.
Елена осторожно взяла баночку в руки. Поднесла к лицу. Понюхала.
Пахло.. весной. Нет – не весной. Пахло сыростью. Мхом и черёмухой. Прелой листвой и берёзовым соком. Пахло землёй, на которую пролили в дар молоко и раскрошили свежий хлеб. Пахло тем днём.
Её пальцы сжали стекло – крепко, до побелевших костяшек.
«Можем встретиться?»
Она поставила баночку обратно. Развернулась к компьютеру. Кликнула «Ответить».
Пальцы зависли над клавиатурой.
Что она скажет? Что ответит?
«Я не консультант. Я не проводник. Я просто.. видела. Однажды. И не понимаю, что это было. И боюсь, что если начну говорить – разрушу это. Или выдам. Или предам».
Но ведь она уже написала. Она уже поделилась, и никакие небеса не рухнули наземь.
А он.. он нашёл. Прочитал. Понял.
Елена выдохнула. Медленно набрала:
Можем. Приезжайте на следующей неделе, во вторник или в среду. Лучше после обеда – после трёх. Краеведческий музей, улица Советская, 12. Спросите Елену.
Нажала «Отправить».
Откинулась на спинку стула. Закрыла глаза.
За окном ворковал голубь – гулко, монотонно, как давно забытая колыбельная. Где-то вдалеке смеялся ребёнок. Машина проехала, взвизгнув тормозами на повороте.
Обычный летний день в маленьком музее маленького города.
Но внутри у Елены что-то дрогнуло – как натянутая струна, по которой провели смычком.
Она открыла глаза. Посмотрела на веточку в баночке.
Одна из завязей – самая крупная – чуть покраснела с одного бока. Как будто яблочко начало наливаться.
Елена улыбнулась светло, легко, как улыбаются дети, когда видят что-то прекрасное.
«Я не знаю, что будет, – подумала девушка. – Не знаю, что скажу этому Максиму. Не знаю, чем всё закончится».
Но впервые за много лет она не боялась не знать.
* * *
Где-то далеко, в лесу под Зелёным Мысом, над серым валуном со следком на макушке тихонько качались разноцветные и серые ленты. Величавые папоротники обнимали полянку. Старенькая бабушка в голубой косынке чуть поодаль собирала землянику в простое лукошко. Когда она отвлекалась, бывало, что – то зеленоватая, в цвет берёзового листа по весне, ладонь, то ладонь коричневая, похожая на валежник, – украдкой подсыпали ей самых румяных ягод.