Страница 65 из 80
— Слишком силен был его недуг, все внутренности опутал чёрной паутиной, почти всё внутри сожрал, высосал.. А ещё страх! Страх пронизывал его душу и не давал телу исцелиться.
Улита замолчала, мутным взглядом посмотрела в небо, едва виднеющееся между кронами высоких елей, а потом снова закрыла глаза. Я боялась, что старуха уснёт и ничего не расскажет мне, но она снова заговорила:
— Люди слишком сильно отдалились от природы, от духов, от древних знаний, которые передавались раньше из рода в род. Люди погрязли в неверии. Мёртвая вода не способна избавить человека от всего этого, на такое способна только Мать Природа. Я решилась на крайнюю меру: я отдала парня Природе.. – Улита посмотрела на меня дикими глазами и прошептала зловеще: – Я утопила его в Мёртвом озере.
— Что ты сделала? – я выкрикнула этот вопрос, округлив глаза от страха, сердце бешено застучало в груди. – Улита, ты с ума сошла?
— Тихо! – старуха больно шлёпнула меня по губам и отстранилась. – Не доросла ты ещё до того, чтобы повышать голос на Улиту!
Я прижала ладонь ко рту, опустила голову.
— Улита, ты что, действительно утопила его? – спросила я шёпотом, чувствуя, как всё моё тело коченеет от ужаса.
— Утопила. Чтобы изгнать страх, что сидел внутри парня, нужно было изгнать из его тела душу – отдать человека туда, откуда он пришёл, очистить. Иначе ему было бы не помочь.
Я молчала, смотрела на свои трясущиеся руки. Из моих глаз текли слёзы и капали вниз, впитывались в густой мягкий мох. Улита тяжело вздохнула и продолжила:
— Когда сердце парня остановилось, я выждала ровно минуту. Этого времени достаточно, чтобы тело заполнилось мёртвой водой и из него вышло в воду всё нечистое и гнилое. А потом я попросила Мать Природу не забирать его к себе насовсем. Я попросила мёртвую воду выйти обратно. Знаешь, девка, вода Мёртвого озера капризна, она не каждую ведьму слушается и не на каждую просьбу откликается.
— На твою откликнулась? – с мольбой в голосе спросила я.
— Да, – устало выдохнула старуха, – а теперь отцепись уже от меня, Анфиска. Нет у меня больше сил, дай поспать немного, пока этот охламон на берегу храпит.
— Но Улита.. Ты же могла его просто-напросто убить, – прошептала я, пытаясь успокоиться, унять дрожь в теле и остановить поток слёз.
— Я не могла. А вот Мать Природа могла, – Улита снова открыла глаза, посмотрела на меня и широко зевнула. – Но ведь она этого не сделала..
* * *
На берегу Мёртвого озера было тихо и спокойно. Дно его было каменистым, а вода казалась кристально чистой. Даже не верилось, что эти воды могут принести кому-то вред. Я смотрела на озёрную гладь, и на душе было спокойно и легко.
Марина сидела возле Кирилла и держала его за руку. Кирилл по-прежнему спал. Когда я подошла к ним, Марина первым делом спросила:
— У неё получилось, Анфиса? Что она тебе сказала?
— Я не знаю, – ответила я. – Надо набраться терпения. Пусть они оба выспятся, а потом мы всё узнаем.
Я склонилась над Кириллом и проверила его дыхание – оно было ровным. Его спящее лицо казалось спокойным и умиротворённым. Марина взволнованно вздохнула. Я взглянула на её бледное лицо с остатками вчерашнего макияжа, и мне стало искренне жаль её. После ночных признаний я переменила своё отношение к ней.
— Эти места и эти моменты заставляют меня многое переосмыслить. Надо же.. – Марина смотрела на меня, но обращалась больше к самой себе, чем ко мне. – Никогда бы не подумала, что на берегу лесного озера можно полностью переродиться за одну ночь.
Марина не знала, что Улита сделала с Кириллом, но своей фразой она попала в точку. Он-то уж точно переродился. Я тихо отошла от неё – пусть говорит, пусть выскажет самой себе всё, что чувствует. Ей это «перерождение» так же необходимо, как и Кириллу.
Я пошла к лесу, решив немного прогуляться по окрестностям и успокоиться в одиночестве. Здешний лес был прекрасен: высокие ели взмывали своими вершинами к самому небу, солнце опутывало лучами их мощные ветви, пробивалось к земле тонкими полосками света. Вокруг меня огромными великанами стояли толстые стволы, под ногами расстилался мягким ковром мох. Я то и дело поднимала голову кверху, восхищаясь красотой и величием вековых деревьев..
Я дошла до высокого оврага, над которым повис ствол давно упавшего дерева, весь покрытый мхом. Осторожно ступая по этому «мосту», я начала продвигаться вперёд. На дне оврага журчал маленький прозрачный ручей, значит, где-то рядом был родник.
Внезапно под моими ногами раздался громкий хруст. Не выдержав моего веса, «мостик» надломился, вниз посыпалась труха. Я присела и ухватилась за ствол обеими руками, не зная, в какую сторону двигаться дальше. Если бы дерево сломалось, падение было бы жёстким и опасным.
— Что же делать? – прошептала я, боясь пошевелиться.
И тут позади меня послышались шаги. Я сильно испугалась, но не могла обернуться, чтобы посмотреть, кто это.
— Марина, это ты? Мне нужна помощь, – в надежде позвала я, но ответа не последовало.
Человек сзади наступил на бревно, и оно снова натужно заскрипело. В следующую секунду сильные руки подхватили меня за талию и вернули на берег оврага, а трухлявое дерево полетело вниз, с грохотом приземлившись на дно ручья.
Я развернулась и столкнулась взглядом с Озёрником, который накануне встретил нас у Мёртвого озера. Сейчас он крепко держал меня за талию и внимательно рассматривал моё лицо своими тёмными, почти чёрными глазами. У меня тоже был шанс хорошенько рассмотреть его вблизи, но я вдруг сильно смутилась.
— Спасибо! Я чуть не упала, – пролепетала я и покраснела.
От мужчины пахло мхом и цветущей таволгой, этот запах с терпкой медовой горчинкой был мужественным и на удивление приятным.
Мужчина выпустил меня из своих рук и сказал:
— Будь осторожнее. Ты здесь ещё нужна!
Я удивилась его словам.
— Для чего же? – спросила я, поднимая на него глаза.
— Скоро сама узнаешь.
Его взгляд был пронзителен, и я, смущаясь, отвернулась. Тогда он поднёс руку к моему лицу и убрал за ухо прядь волос, выпавшую из косы. Я вздрогнула от прикосновения, отступила от него на шаг. По коже от страха побежали мурашки. Передо мной, на расстоянии вытянутой руки, стоял сам Озёрник, хранитель вод, суровый хозяин здешних лесов. Так кем же он был на самом деле? Человеком? Оборотнем? Или каким-то иным существом? Была ли в нём жизнь? Или нечто давно мёртвое скрывалось под мужской личиной?