Страница 48 из 80
Женщина не ответила, она налила в ковшик воды и побрызгала на лицо сына. Елисей, отдышавшись, посмотрел на женщин, склонившихся над ним: одна была слишком бледная, другая, наоборот, чересчур раскраснелась.
— Веста не пойдёт к колдуну, мама, он замышляет против неё что-то плохое, – твёрдо сказал Елисей. – Мне уже получше, вроде бы отпустило.
— Пойдёт, как миленькая пойдёт! А не захочет, дак я заставлю! – голос Анны гремел на весь дом и слышался на улице сквозь открытое окно, – ничего колдун ей не сделает. Потому как.. Потому как внучка она его..
Веста и Елисей одновременно взглянули на Анну, а она уже не смотрела в их сторону, косилась куда-то на стену. На какое-то время в комнате повисла тишина.
— Да-да. Не ослышались. Веста – дочь Ярополка. А колдуну Захару она приходится родной внучкой.
— Что? – только и могла вымолвить Веста.
— Колдун, говорю, дед твой. Родственнички у тебя есть в нашей деревне.
Елисей сцепил руки в замок, напрягся всем телом, на его измученном лице застыл вопрос.
— Да с чего ты взяла это, мама? – спросил он угрюмо, заглядывая матери в лицо и пытаясь понять, врёт она или говорит правду.
Женщина глубоко вздохнула, потом тяжело опустилась на лавку и прижала ладони к пылающим щекам.
— Я с самого начала это поняла, как в лесу тебя увидела, – сказала женщина, глядя на Весту, – да поначалу не хотела в это верить..
Веста налила стакан воды и дрожащей рукой подала его взволнованной женщине. Та отпила немного и стала рассказывать:
— Давно, двадцать лет назад, у меня была подруга. Звали Любаша. Славная была девушка – весёлая и красивая. И вышло так, что её снасильничал Ярополк, сын колдуна Захара. Любаша постыдилась рассказывать о своём позоре, живот от всех прятала, а перед родами ушла в лес, ничего никому не сказав. С тех пор её никто не видел. Все думали, что она погибла.. Но я сразу поняла, что ты её дочка, так ты на неё похожа.
Веста дослушала рассказ Анны, потом встала с лавки, схватила платок и выбежала в сени. Елисей соскочил с кровати, бросился следом, схватил её, плачущую, в охапку, зарылся лицом в волосы, пахнущие душицей и горькой полынью.
— Веста, постой, куда же ты бежишь?
— Отпусти меня, Елисей, я хочу домой, в лес, – слёзы брызнули из глаз девушки, лицо скривилось от горечи, которая наполнила её душу.
— Успокойся, родная. Твой дом здесь, – Елисей пытался затащить Весту в дом, но она яростно сопротивлялась.
— Отпусти меня, Елисей, прошу тебя, – не выдержав, взмолилась она, – я вернусь.. Немного побуду одна в лесу и вернусь. Не держи меня сейчас.
Елисей медленно разжал объятия, лицо его было бледным и взволнованным. Он крикнул ей вслед:
— Я люблю тебя, несмотря ни на что!
Веста, услышав эти слова, быстрее побежала по размокшей от дождя земле через двор – туда, где на горизонте чернела мрачная стена леса..
— Ну и пусть уходит, – тихо шепнула мать сыну на ухо.
Елисей вздрогнул, строго взглянул на мать и скрылся в доме.
* * *
— Ты знал? Ты знал, что я внучка колдуна? Знал, что моя мама умерла из-за меня?
Оро, опустив свою большую голову к земле, кивал в ответ. Когда он услышал тревожный зов Весты, разносящийся сотнями голосов эха по лесу, когда увидел её заплаканное лицо, он поднялся на задние лапы, заревел, а потом побежал ей навстречу, ткнулся носом в её насквозь промокшее от дождя платье.
Веста кричала на него, захлёбывалась слезами, которые, смешиваясь с холодным дождём, текли по щекам непрерывными потоками.
— Теперь этот колдун со своим мерзким сыном ждут меня..
Веста осела на землю и впилась пальцами в землю. Она чувствовала, как нечто большое, горячее, тёмное поднимается из самой глубины её души, рвётся наружу.
Злоба. Это была она – огромная чёрная злоба.
Она носила в себе эту злобу с рождения – именно её почувствовала Марфа, впервые взяв новорождённую Весту на руки. Сейчас эта злоба овладевала Вестой, наполняла каждую клеточку её тела, заставляла её трястись в конвульсиях, сжимать кулаки, стучать по земле, кричать не своим голосом. Сейчас она становилась той, какой была зачата и рождена – полной ненависти, злобы, страха и отчаяния. Когда Веста поняла это, она обмякла и в изнеможении опустилась на землю. Глаза её закрылись от усталости, и она уснула.
Оро, в страшном волнении крутившийся возле неё всё это время, опустился рядом, чтобы согреть Весту и боялся пошевелиться, чтобы ненароком не потревожить беспокойный сон девушки. Ветер гудел над тёмным лесом, убаюкивая лежащих на земле девушку и медведя своей тоскливой, заунывной колыбельной песней..
* * *
Веста выходила из леса, ощущая себя другим человеком. Где-то там, в чаще, на сырой земле, осталась лежать её невидимая прежняя оболочка, размокшая от дождя. Сейчас она знала о себе всё, знала тайну своего рождения, знала о страданиях своей матери. И ей хотелось лишь одного – мстить, выплёскивать свою злобу. Но сначала нужно было разобраться с порчей, которую колдун наслал на Елисея. Елисей тут ни при чём, он не должен страдать из-за неё.
Оро шёл за Вестой до тех пор, пока деревья не стали редеть. Тогда она обернулась к медведю и закричала зло:
— Не ходи за мной, Оро! Всё кончено, я уже не та Веста, которую ты знал, я другая! Сейчас я дочь своего отца! Уходи, я не вернусь больше в этот лес! Прощай!
Медведь остановился, но не ушёл. Тогда Веста стала махать на него руками, а потом подняла с земли еловую шишку и запустила в него. Оро стоял неподвижно, опустив голову к самой земле. Бурая шерсть его, некогда гладкая и блестящая, сейчас свалялась и висела по бокам колтунами, упитанные бока обвисли, тёмные умные глаза были полны тоски. Когда шишка, брошенная Вестой, с глухим стуком приземлилась у его лап, медведь развернулся и пошёл прочь. Веста вытерла кулаком глаза и пошла вперёд быстрым шагом, не оглядываясь..
* * *
Елисей встретил жену на пороге и ужаснулся: одежда её была грязной, волосы спутались, и в них застряли мох и хвоя. За прошедшую ночь она будто изменилась до неузнаваемости: на нежном лице застыла суровая маска, в глазах горел незнакомый прежде огонь, некогда плавные линии губ стали жёстче.
Налив Весте горячего чая, Елисей как мог старался сохранять хорошее настроение, несмотря на то что сильная боль временами по-прежнему мучила его.
— Как Оро поживает? Видела его? – спросил Елисей, чтобы хоть как-то разрядить напряжённую обстановку на кухне.
— Никак, – отрезала Веста и уставилась в чашку.