Страница 5 из 68
О диване, найденном за стеной. О первом сне. О том, что иногда человек просыпается в другом времени. О Луизе, которая оказалась в нашем столетии молодой девушкой, прожила здесь почти сорок лет и только потом сумела снова увидеть брата и сестру.
Марина слушала, не перебивая.
Когда я закончила, она спросила:
— Вы хотите сказать, что мой сын находится в тысяча восемьсот шестьдесят четвёртом году?
Мне понадобилось усилие, чтобы ответить ровно.
— По этим бумагам мальчик с его именем, датой рождения и вашим номером телефона был тогда в нашем доме. Мы считаем, что это Тим.
— А этот стол?
— Пока не знаем, как он связан с происходящим. Раньше мы встречались с этим только рядом с диваном.
Марина закрыла глаза.
Я не пыталась её торопить.
Первым заговорил Сергей.
— Мы не просим прекращать поиски. Пусть проверяют всё, что могут. Бумаги настоящие, музей подтвердит, откуда они взялись.
Марина кивнула. Потом снова посмотрела на фотографию Леона.
— Вы сказали, он ушёл с мальчиком.
— Так написано в письме.
— Значит, вы его нашли?
Леон опустил глаза на снимок.
— Если на фотографии действительно я, то, возможно, найду.
Она подалась к нему.
— И вернёте?
Он не ответил сразу.
— Я хочу попытаться, — произнёс он наконец. — Но мы ещё не знаем, как это сделать.
Марина долго смотрела на него. Потом поднялась, вышла из кухни и вернулась с небольшим альбомом.
Нашла фотографию и осторожно вынула её из-под прозрачной плёнки.
На снимке Тим сидел на траве, прижимая к себе большого рыжего кота. Кот явно собирался уйти, а мальчик смеялся.
— Возьмите. Здесь его хорошо видно.
Я приняла фотографию.
— Спасибо.
— Он сначала молчит, когда боится. Может показаться, что всё нормально, но это не так. А ещё он не любит, когда незнакомые люди сразу берут его за руку.
Леон внимательно слушал.
Марина сглотнула.
— Скажите ему, что мама ждёт. Что я не сержусь.
— Скажем, — ответил он.Перед отъездом мы ещё раз заглянули в мастерскую.
Синяя куртка лежала на прежнем месте.
Леон остановился перед верстаком, но я коснулась его плеча.
— Сегодня мы здесь больше ничего не будем делать.
Он кивнул.
Я догадывалась, о чём он думает. Если Тим исчез отсюда, можно попробовать пойти тем же путём.
Но мы уже искали одного пропавшего человека.
Из дома вышла Марина. Заперла дверь, спрятала ключ и подошла к нам.
— Я поеду с вами.
— Куда? — спросил Сергей.
Она посмотрела на меня.
— Хочу увидеть ваш дом. И диван.
Я открыла для неё дверцу машины.
Фотография Тима лежала у меня в сумке, отдельно от музейных бумаг.
Теперь мы везли домой его мать.
Марина вошла первой и остановилась в прихожей, прижимая к груди сумку.
— Где он?
Я поняла, что она спрашивает о диване, но на мгновение мне захотелось ответить совсем другое: сейчас прибежит, сейчас услышите его шаги.
— Здесь. Пойдёмте.
В маленькой комнате было душно. Я приоткрыла окно, отодвинула одно из кресел. Марина осталась у порога.
Перед ней стоял старый кожаный диван. На сиденье лежала подушка в светлой наволочке, возле ножки виднелась царапина на полу.
Марина медленно обошла его.
— И что нужно делать?
— Заснуть, — ответила я.
Она сразу поставила сумку на стол.
— Тогда я попробую.
— Марина…
— Вы же сами сказали.
Я предложила ей сесть, но она осталась стоять.
— Мы не умеем выбирать, куда попадём. Я видела разные годы. Иногда вообще ничего не происходило.
— Но мой сын там.
— Сначала попробую я, — сказал Леон из дверей.
Марина повернулась к нему.
— Почему вы?
Он положил на стол копию старой фотографии.
— Потому что меня уже видели в этом доме в тысяча восемьсот шестьдесят четвёртом году. И в письме написано, что мальчик ушёл со мной. Пока это всё, за что мы можем держаться.
Она долго смотрела на снимок.
— Ты уже решил? — спросила я.
Леон кивнул.
— Только сначала позвоню домой.
Он ушёл в сад. Сквозь окно было видно, как он ходит вдоль дорожки, слушает, потом останавливается и что-то долго объясняет. Наконец сел на нижнюю ступеньку крыльца.
Я отвела взгляд.
Марина всё-таки опустилась на стоявший у стола стул.
— Он обычно просыпается раньше меня, — сказала она. — Приходит и спрашивает, можно ли уже вставать. Даже в выходные.
Я села рядом.
— А я говорю: ещё пять минут. Всегда говорю.
Она раскрыла сумку, достала телефон, посмотрела на экран и убрала обратно.
Леон вернулся минут через десять.
— Я обещал позвонить, как только проснусь.
Он снял часы и положил их возле музейных бумаг.
— Катя, если я засну, вы будете здесь?
— Будем.
— И позовёте?
— Да.
Сергей подвинул второе кресло ближе к дивану. Марина осталась у стола.
Я достала фотографию Тима с рыжим котом.
— Возьмёшь?
Леон посмотрел на Марину. Она кивнула.
Он убрал снимок в нагрудный карман, лёг и неловко устроил голову на подушке. Ноги пришлось чуть согнуть.
Несколько минут мы слушали птиц за окном.
— Чувствую себя ужасно глупо, — признался он, не открывая глаз.
— Я в первый раз просто промокла и устала, — сказала я. — Ничего торжественного не было.
Он улыбнулся.
Потом улыбка исчезла. Дыхание постепенно стало ровнее.
Я много раз сидела здесь, пока спала Луиза. Сергей столько же раз сидел возле меня. Но сейчас я впервые заметила, как беспомощно выглядит взрослый человек, когда остальные ждут от его сна слишком многого.
Марина не двигалась.
Через некоторое время зазвонил её телефон. Она вздрогнула и поспешно вышла в коридор.
— Да, это я… Нет. Пока ничего.
Сергей тихо прикрыл за ней дверь.
Леон повернул голову. Его правая рука соскользнула с живота и легла на край сиденья ладонью вверх.
Я посмотрела на часы.
Прошло чуть больше двадцати минут.
— Леон, — позвала я.
Он не ответил.
Я наклонилась ближе.
— Леон, возвращайся. Мы здесь.
Пальцы его согнулись, словно он пытался за что-то ухватиться.
Я взяла его за плечо.
— Леон.
Он резко вдохнул и открыл глаза.
Несколько секунд смотрел прямо на меня, не узнавая. Потом сел так быстро, что я едва успела отступить.
— Тим?
В дверях стояла Марина.