Страница 3 из 68
— Это записка самого ребёнка, — пояснила хранительница. — Её сохранили вместе с перепиской. В старом описании отмечена ошибка в дате рождения. Возможно, мальчик был слишком напуган или неправильно понял вопрос.
Я придвинулась ближе.
Имя — Тим.
Ниже — имя матери.
Потом дата рождения.
2039 год.
Я не сразу смогла отвести от неё взгляд.
Этот ребёнок был младше Леона на двадцать лет. И его записка лежала среди документов 1864 года.
Сергей первым нарушил молчание:
— Можно сделать копию?
— Конечно.
Хранительница посмотрела на нас внимательнее.
— Вы что-нибудь узнали?
Я покачала головой.
— Пока нет.
Это была правда. Мы ещё не знали, кто такой Тим и как он оказался в доме Валье.
В музейном коридоре Леон остановился возле окна.
За стеклом люди переходили площадь. Женщина несла букет, двое подростков спорили у велосипедов, маленькая девочка пыталась попасть ногой на каждую светлую плитку.
Леон долго смотрел на неё. Потом достал телефон и написал жене.
Я не заглядывала в экран.
Он дождался ответа, убрал телефон и только тогда повернулся к нам.
— Дома всё хорошо.
— Хорошо, — отозвался Сергей.
Леон кивнул, словно извинялся за то, что ему понадобилось это проверить.
Я взяла его под руку, и мы пошли к выходу.
В машине никто сразу не заговорил.
Сергей положил ключ на приборную панель. Я открыла полученные копии, а Леон снова взял записку мальчика.
— Здесь номер телефона.
Я наклонилась.
Ниже имени матери шёл длинный ряд цифр. Одну цифру ребёнок переправил, обведя новую несколько раз.
Под номером было написано:
«Пожалуйста, позвоните моей маме».
Я представила мальчика за столом в незнакомом доме. Он пишет номер, который выучил наизусть. Уверен: сейчас взрослые позвонят, объяснят, где он находится, и мама приедет.
А взрослые рассматривают цифры и не понимают, что с ними делать.
Леон отложил лист.
— Если записка настоящая…
Он не договорил.
Сергей повернулся к нему.
— Позвоним.
— Номер мог измениться. Или там вообще другой человек.
— Тогда извинимся.
Я посмотрела на дату рождения.
В нашем времени Тиму могло быть девять лет. Он мог ходить в школу, ссориться с друзьями, забывать спортивную форму. Жить где-нибудь совсем рядом.
Я не знала, относилась ли эта записка к тому, что уже произошло с ним, или к тому, что ещё могло случиться.
Леон начал набирать номер. На исправленной цифре остановился.
— Здесь восемь?
Я рассмотрела копию.
— Похоже.
Он увеличил снимок на телефоне, сверил ещё раз и нажал вызов.
Ответили не сразу.
Я смотрела на его руку. На браслет, который сделала дочь. На маленькую царапину возле большого пальца.
Леон включил громкую связь.
— Да? — произнёс женский голос.
Усталый. Настороженный.
Леон выпрямился.
— Здравствуйте. Простите за беспокойство. Я хотел спросить о Тиме.
На другом конце стало тихо. Потом женщина резко вдохнула.
— Вы его нашли?
Сергей посмотрел на меня.
Я сжала папку так сильно, что край врезался в ладонь.
— У нас есть записка с этим номером, — осторожно сказал Леон. — Мы пока пытаемся понять…
— Где вы её взяли?
— Среди старых документов. Скажите, Тим сейчас с вами?
— Нет.
В её голосе что-то дрогнуло.
— Он пропал три дня назад. Мы обратились в полицию. Его ищут. Пожалуйста, если вы что-нибудь знаете…
Леон на секунду закрыл глаза, потом придвинул телефон ближе.
— Расскажите, где его видели в последний раз.
Я опустила взгляд на письмо.
«Отбыл вместе с мальчиком».
До этой минуты я искала в этих словах надежду на возвращение Леона.
Теперь мне нужно было знать, куда он привёл ребёнка.