Отвергнутая

От этих слов всё внутри у меня сжалось от боли и ревности.

— А меня ты потом снова бросишь в подвал?

— Ты провела там два дня. Я думаю, этого достаточно.

Два дня! Подумать только. Я сидела в холоде и темноте два дня. И он даже не удосужился проверить, жива ли я. О каких благих намерениях может идти речь? По моей спине прошёл неприятный холодок. Я взяла ложку и стала есть.

* * *

После обеда мне разрешили проведать Дарью и Всемилу. Дочка спала, и лицо её выражало ощущение безмятежности. Я улыбнулась и осторожно, чтобы не разбудить её, положила ладонь на её голову, а потом сидела так до тех пор, пока Велимир снова не позвал меня.

Я прошла за ним в просторную комнату, где стоял деревянный стол с принадлежностями для письма и несколько полок с книгами. Я остановилась посмотреть на книги.

— Это магические учения наших предков, Ассира. Если бы твоя мать пожелала, она могла бы постичь все тайны древней магии и получить поддержку и защиту тёмной богини Мары. Но у Всемилы на уме была только природа, духи. Видите ли, она называла природу своей матерью, и не хотела знать, какие тёмные силы ей доступны и какую власть они могут ей дать.

— Откуда ты знаешь мою маму?

— Община маленькая. А Всемила была самой красивой девушкой из всех, живших здесь когда-либо.

Велимир долго смотрел в окно. На этот раз на нём не было его чёрной мантии, и он был похож на обычного деревенского мужчину в льняной рубахе в тонкую красную полоску и чёрных шароварах. Несмотря на возраст, он был строен, крепок и силён. И, что самое удивительное, он выглядел гораздо моложе, чем показалось мне при первой встрече. Или закатное солнце просто мягко сглаживало его морщины?

— Я не знаю своих родителей, – произнёс колдун с тоской в голосе, – я не знаю, была ли у меня такая мать, как ты – которая волновалась, сыт ли я.. Меня вырастил здесь, в лесу старик-отшельник. Раньше на этом самом месте стояла его маленькая хижина, которую он делил со мной. Я благодарен ему за всё, что он мне дал.

Именно он рассказал мне о тёмных силах и тёмных богах. И когда он спросил, какую сторону я хочу выбрать: тёмную или светлую, я не задумываясь ответил: тёмную. Ведь именно на тёмной стороне сосредоточена вся сила и власть этого мира.

Старик выбрал мне в покровители Чернобога, и всю жизнь я чувствую его защиту. Я воспитал в своём характере силу, выносливость и беспощадность. И никогда не переставал учиться новому. Когда старик умер, мне казалось, что одному даже лучше. Но вскоре одиночество стало грызть меня изнутри, и я захотел выбрать себе жену.

Всемила была первым человеком, которого я полюбил. Она была словно полевая полынь: горькая, тонкая, притягательная. Я впервые увидел её когда она была ещё совсем ребёнком, и уже тогда понял, что не спасусь от этого наваждения.

То, что сейчас ты видишь вокруг себя, – всё это было построено только для неё. Я терпеливо ждал, пока она вырастет и окрепнет. А когда пришёл, чтобы увезти её с собой, твой дед прогнал меня со двора, даже поговорить с ней не дал. Сказал, что для Всемилы выбран жених и что никогда он не отдаст свою дочь в жёны лесному колдуну. Сердце моё было разбито, но любовь всё равно продолжала точить его изнутри.

Я начал следить за ней. Ходил по пятам, а она меня не замечала. Потом не выдержал, поймал её как-то в лесу, возле болота, заключил в жаркие объятия, стал целовать. Кровь стучала в висках, в глазах темнело от её близости и цветочного запаха, исходившего от неё.

Всемила царапалась, как дикая кошка, вырывалась из моих объятий. Но я был крепок и силён. Я знал, что иду против её воли, но не смог преодолеть своего желания, которое так долго сдерживал. Только тёмные болотные духи и нави знали, насколько счастливым я стал в тот день, овладев ею силой.

— Ты отныне моя жена, – сказал я ей.

А она встала, посмотрела на меня заплаканными глазами, отряхнула платье и пошла прочь неровным шагом.

В следующий раз я подкараулил её в малиновых рощах. Она собирала какую-то траву и пела вполголоса. Я подкрался бесшумно сзади и схватил её. Она испугалась, задрожала, как осиновый лист, впилась пальцами в мои руки, но ей не под силу было высвободиться. Тогда я уже не чувствовал себя виноватым, ведь она уже принадлежала мне.

Но что-то страшное вдруг стало твориться в лесу: небо потемнело, словно наступила ночь. Огромная стая чёрных птиц налетела на меня. Птицы хлестали меня крыльями по голове, лицу, плечам. Острыми клювами они раздирали мне кожу, и кровь заливала глаза горячими струйками.

Я выпустил Всемилу, и она побежала прочь от меня. А её чёрные птицы летели за ней, готовясь снова вступить в бой, если я брошусь в погоню. Поцелуй, взятый силой, полынной горечью жёг мне губы. Всемила добежала до вершины пригорка, обернулась и замерла на мгновение.

— Никогда больше не бывать этому! – прокричала она, и голос её эхом разлетелся по лесу.

Взгляд её выражал ненависть и силу. Она стояла, как настоящая лесная богиня, волосы развевались на ветру, глаза сияли огнём. Потом она резко подняла руку вверх, и чёрные птицы взвились высоко в небеса, а затем исчезли, как будто их и не было.

Я мог тогда заставить её остановиться, наложить на неё одно из своих заклятий, но не сделал этого. Мне хотелось, чтобы она сама меня полюбила.

А потом случилась эта история со Змеем, когда она сама пришла в мою хижину в лесу, попросила помощи: бледная, беспомощная. И я помог: приютил, обогрел, дал ей пищу и кров. Я просил её любви, умолял, падал в ноги, но твоя мать была непреклонна. Она растоптала меня, словно гадкую жабу. Видите ли, она любила только одного-единственного человека и больше никого не могла полюбить.

— Веришь, что этот Змей, бросивший тебя, достоин твоей любви? – кричал я ей.

— Каждый достоин любви, даже если он Змей, – отвечала она сквозь слёзы.

Полынь, а не женщина! Я готов был убить её за то, что она такая неприступная, гордая, горькая. Мечтал схватить её за тонкую шею и задушить, но от этого моя страсть становилась всё сильнее и сильнее. Я возненавидел её. Душу наполнила адская смесь чувств: больной любви и неистовой ярости.

И тогда я сказал, что позволю ей остаться в моём доме при одном условии: она станет мне женой. Она не согласилась, и мне пришлось прогнать её назад, в лес..

Позже я раскаялся в этом, хотел вернуть её, думал, что она привыкнет ко мне, смирится, но, сколько не искал, не мог найти в лесу её следов. Мать-природа надёжно укрывала её от посторонних глаз, защищала её.