Отвергнутая

Дарья сняла мешковину с моей головы, когда мы подъезжали к месту. Кругом стоял заснеженный лес, вековые сосны покачивали ветвями, по ним то и дело сновали белки. Но в этот раз красота природы меня не завораживала, я не отрываясь смотрела на сверток в руках Дарьи, оттуда всё чаще доносился плач, терзающий моё сердце. Всемила хотела есть.

Сани остановились перед красивым деревянным теремом. Нас встретил высокий, широкоплечий мужчина. Длинные седые волосы обрамляли худое, вытянутое лицо, морщины придавали его образу статный и благородный вид.

Дом в Северном лесу был небольшой, но крепкий, построенный на века. Само место было завораживающим – гора, с видом на склоны, заросшие густым лесом.

Когда мы зашли в дом, Ярослав приказал Дарье уйти в комнату. Она быстро скрылась, унося с собой плачущую Всемилу. Моё сердце разрывалось, и по щекам текли слёзы. Руки по-прежнему сдавливал тугой узел. Если бы не он, я бы сейчас набросилась на Ярослава и выцарапала ему глаза.

Седовласый мужчина подошёл ко мне, пристально посмотрел в глаза. Сложно было не поддаться подавляющей силе прозрачного, бесцветного взгляда, не опустить головы, но я выдержала, не покорилась. Он провел рукой по моей щеке, заставив меня вздрогнуть и отшатнуться.

— Гордая. Такая же, как мать, вот только смелости её в тебе нет, – он засмеялся, а потом сказал громко и торжественно. – Здравствуй, Ассира! Я Велимир, колдун Северного леса.

Я молчала. К чему было здороваться с ним? Я сжала зубы и проклинала про себя их обоих. Велимир нахмурился, резко повернулся к Ярославу, взмахнув подолом своего чёрного облачения.

— Ярослав, веди её в погреб. Пусть посидит там немного. Может быть, гордости поубавится.

Ярослав волоком потащил меня в сени, а оттуда вниз по узкой деревянной лестнице – в сырую темноту погреба. Он бросил меня на землю, а потом дверь за ним захлопнулась, и я вздрогнула от этого звука.

Здесь было почти так же холодно, как на улице. Тепло дома сюда не проникало. Я долго стояла, пока глаза привыкали к темноте. Но внутри всё равно было очень темно. Я нащупала позади себя стену, прислонилась к ней, а потом села на пол, положив голову на согнутые колени.

* * *

Я не знаю, сколько я так просидела. Несколько часов, а может быть, суток. Тело затекло, казалось, я превратилась в безжизненную статую. Переполненная грудь сильно болела, я чувствовала, как молоко вытекает и бежит по животу.

От волнения и страха я не чувствовала голода, все мои мысли были заняты Всемилой. Я не знала, осталась ли с ней Дарья, накормила ли она её. Может, моей доченьки уже вовсе нет в живых. Что на уме у этого сумасшедшего старика? Страшные картинки проносились перед моими глазами, и противная тошнота то и дело подкатывала к горлу.

Внезапно я услышала шум наверху, дверь в подвал открылась, я почувствовала резкую боль в глазах и зажмурилась от ослепившего меня света.

— Выходи, Ассира, – услышала я голос колдуна.

Я немного поколебалась, но потом с большим трудом встала и, сгорбившись, стала взбираться по лестнице наверх. Тело болело, ног я не чувствовала. Кое-как преодолев подъём и оказавшись в доме, я первым делом спросила:

— Где моя дочь?

Велимир невыносимо долго смотрел на меня, пока я разминала онемевшие ноги, а потом крикнул:

— Дарья, принеси ребёнка! Пусть посмотрит.

Из комнаты вышла Дарья, на руках она держала Всемилу. От сердца у меня отлегло: с дочкой все было в порядке. Наклонившись, я поцеловала тёплую головку. Сразу же после этого Велимир отослал Дарью обратно в комнату, а мне приказал сесть, указав жестом на деревянный табурет.

— Зачем вы нас здесь держите? Хотите убить? – голос мой был хриплым, чужим. Колдун громко рассмеялся, и я вздрогнула.

— Никто не собирается тебя убивать, Ассира! Ты говоришь страшные вещи, режущие слух.

— Да? А как же жертвоприношение? Дикий и бесчеловечный обряд? Убийство ради собственной прихоти? Эти слова не режут тебе слух, Велимир? – голос задрожал, сорвался посередине фразы, но я выплюнула последние слова Велимиру в лицо, наполнив их жгучей ненавистью, которая разрывала мою душу на части.

Лицо Велимира стало серьёзным и даже озабоченным. Он подошёл ближе, наклонился надо мной и тихо сказал:

— Да кто тебе такое сказал, девочка? Молодой дурачок Добромир? Нашла, кого слушать. Да, тебя привезли сюда для проведения великого Обряда. Время для него наступит ровно через семь слабых лун, в языческий праздник Змея. Но при этом ни ты, ни твой младенец не пострадаете. Вас никто не собирается убивать. Твоё дитя всего лишь передаст свои силы другому человеку – своему отцу. А ты отдашь свою силу мне.

Велимир встал и начал ходить из угла в угол. Глаза его горели, уголки губ подрагивали от возбуждения.

— Дар, которым были наделены твоя мать, ты, а теперь и новорождённая девочка – это не благодать, Ассира. Для женщины это настоящее проклятие. Огромный груз, который женщина должна нести на своих хрупких плечах всю жизнь. Ты должна быть счастлива, что избавишь себя и своего ребёнка от этого.

— Я не верю тебе.. скажи мне, зачем Ярослав убил Добромира? – прошептала я.

— Добромир – это другая история. Просто парень из-за любви к тебе пошёл против законов Общины, зная при этом, чем это может закончиться.

Я опустила голову, сердце моё разрывалось от боли.

— Мы сможем уйти из Общины с моей дочерью, когда вы проведёте Обряд? – обречённо спросила я.

— Нет, Ассира. Вы обе останетесь здесь..

Сердце упало куда-то в пятки. Я не могла поверить своим ушам, не знала, что ответить на такое заявление. Я не верила ему. А Велимир продолжал:

— Увы, Ассира, вся твоя жизнь – это расплата.

Велимир подошёл ко мне и внезапно достал клинок из-за пазухи. Я подумала, что он прямо сейчас убьёт меня и зажмурила глаза от страха. Но он обошёл меня и одним резким движением разрезал верёвки на моих руках. Я вздохнула облегчённо и тут же начала растирать запястья и онемевшие кисти.

— Сними тулуп, проходи в кухню.

Сарафан промок от молока и пота, я накинула на плечи платок и прошла за ним в кухню. Здесь стояла русская печь, стол и две деревянные лавки. Стены были увешаны полками, на которых стояли разные баночки и пузырьки со снадобьями. На узком деревянном подоконнике сидел чёрный кот, щурил глаза от яркого солнца, а на столе стояли тарелки с едой: похлёбка, пареный картофель и свежий лук, порезанный кольцами.

— Ешь.

— Моя дочь сытая? – строго спросила я.

— Да, сытая. Дарья заботится о ней, как о родной.