Отвергнутая

А потом пришёл Ярослав и прибил к двери наружную щеколду. Дарья вышла из комнаты и закрыла за собой дверь на засов. У меня от этого глухого звука сердце ушло в пятки.

«Всё кончено», – пронеслось в голове. Я закрыла глаза и заревела навзрыд, уткнувшись лицом в подушку.

* * *

Время шло. Моя комната превратилась в тюрьму. Ночью я лежала, не смыкая глаз, а днём ходила из угла в угол. Иногда смотрела в окно, но в нём был виден только двор и крыша общинной конюшни. Очередной день сменяла ночь, а потом вновь наступало утро. Я перестала ориентироваться во времени, часто плакала и стучала руками по деревянным стенам – никто меня не слышал, никто не откликался. Казалось, ещё немного, и я сойду с ума.

За окнами падал снег, зима быстро вступала в свои права. Иногда ночью за окнами так выли ветра, что, казалось, что дом не выдержит, сорвётся в воздух, и ветер закружит его в своём диком танце.

Дарья заходила ко мне по три раза в день: приносила еду, питьё и меняла ведро, в которое я справляла нужду. Я умоляла её выпустить меня, но она только молчала. Она бы никогда не ослушалась Ярослава, я это прекрасно понимала.

Я мучилась и переживала, не зная, что с Добромиром, в Общине он до сих пор, или Ярослав давно расправился с ним? Меня терзали страшные мысли. Каждый новый день был похож на пытку..

* * *

Однажды ночью я услышала слабый свист за окном. Как будто где-то рядом запела птица. Но какие птицы поют зимой? Я подошла к окну, постояла немного, всматриваясь в темноту. Никого не было.

И вдруг что-то стукнуло – кто-то кинул в стекло снегом. Сердце моё бешено забилось в груди. Я открыла ставни, стараясь не шуметь, и выглянула наружу настолько, насколько позволял большой живот. В темноте я увидела, что кто-то забирается наверх, цепляясь за деревянные выступы избы. Тёмная фигура была всё ближе и ближе. Я не испугалась. Только один человек был способен на такое.

Едва фигура мужчины достигла моего окна, я схватила его руки и помогла влезть внутрь. А потом жадно прильнула к его холодным губам. Это был Добромир. Мой Добромир.. Живой и невредимый! Сердце, казалось, сейчас выпрыгнет из груди от наполнившего его счастья.

Я прижалась к нему и целовала, не давая сказать что-либо. Пока он сам не вырвался из моих объятий и не прошептал:

— Любимая моя, милая моя! Как же я тосковал по тебе, – он взял моё лицо в свои ладони, – не бойся, я здесь, с тобой, я никому не позволю тебя обидеть.

— Мир, я чуть с ума не сошла от страха и волнения, я думала, тебя убили, – по моим щекам покатились слёзы. – Я не знаю, что происходит за стенами этого терема. Ярослав держит меня здесь, словно пленницу. Даже Всемире запрещено навещать меня.

— Я знаю. Поэтому и пришёл за тобой. Надо бежать, Ассира. Времени нет, одевайся.

— Как же мне выйти отсюда? Я не смогу спуститься по стене!

— Я приготовил лестницу. Она лежит под окном. Спустишься по ней.

Добромир снова залез на окно и быстро соскользнул вниз, в темноту.

Я прикрыла ставни, быстро скинула ночнушку, надела свитер, шерстяные чулки, сарафан. Повязала одну шаль на голову, а другую на плечи. Тулупа у меня в комнате не было, он висел в сенях. К счастью, в комнате были валенки. Я надела их и залезла на подоконник, нащупала ногами лестницу, которую уже установил Добромир, и осторожно начала спускаться вниз.

Едва я ступила на землю, Добромир схватил меня за руку и потянул за собой. Мы побежали к задним воротам, а оттуда – дальше по дороге. Там Добромира ждал его конь. Он отвязал его и помог мне забраться в седло.

Внезапно острая боль пронзила моё тело. Я охнула, схватилась руками за живот. Добромир посмотрел на меня с тревогой, и практически в тот же миг мы услышали голос Ярослава:

— Остановись, щенок! Ты не понимаешь, что делаешь. Я же убью тебя!

Живот снова скрутило, и эта боль была так сильна, что я согнулась пополам.

— Беги, Добромир. Похоже, роды начались.

Добромир осторожно ссадил меня с коня, и через минуту к нам подбежал Ярослав. В руках у него сверкнул кинжал. Со страшным, искаженным яростью лицом, он занёс кинжал над Добромиром, но тот успел перехватить его руку, кинжал выпал на землю, и мужчины, сцепившись, кубарем покатились по земле, нанося друг другу удар за ударом. Я закричала, что было сил, упав на колени:

— Ребёнок! Ребёнок уже идет! Я рожаю, Ярослав!

Но он не обратил внимания на меня, они сцепились с Добромиром в смертельной схватке. Я выла от страха за Добромира и от раздирающей моё тело боли. Вдруг чьи-то сильные руки подхватили меня и повели к дому. Это была Дарья.

Кое-как я дошла до ворот, опираясь на Дарью, но дальше идти сил уже не было. Дарья с трудом заволокла меня в конюшню и положила на сено..

* * *

Говорят, что предела боли не существует. И что каждый из нас может вынести столько страданий, сколько ему предначертано судьбой. Это звучит как призыв опустить руки и покорно сносить всё, что обрушивается на голову.

Но после всего, что уже выпало на мою долю, я не могла опускать рук, потому что в какой-то момент поняла, что только от меня зависит страдать дальше, или всеми силами стараться изменить ситуацию, которая причиняет душевные и физические муки.

* * *

Той страшной ночью я родила крошечную, слабенькую девочку. Община во главе с Ярославом ждала сильного и крепкого наследника, а родилась маленькая девочка.. Я снова не оправдала надежд Ярослава.

Когда из конюшни меня перенесли в спальню, Дарья хлопотала возле меня, а я как будто находилась где-то в другом измерении. Мне ни до кого не было дела: я смотрела на сморщенное личико ребёнка, на её маленькие кулачки, на светло-рыжий пушок на головке, и мне казалось, что никого прекраснее этой малютки я в жизни не видела.

Девочка была такой маленькой, так сильно нуждалась в моей защите, что из глаз непроизвольно лились слёзы. «Если меня убьют, ей будет сложно выжить..» – думала я и крепче прижимала девочку к своей груди.

— Дарья, скажи мне, что с Добромиром? – спросила я, когда женщина затащила в мою спальню старинную деревянную люльку.

Дарья странно посмотрела на меня, а потом на ребёнка и ответила:

— Ярослав убил Добромира. Всё кончено, Ассира.

После этих слов она вышла из спальни и закрыла за собой дверь на засов.

Я вздрогнула от этого звука. Слова Дарьи зависли в воздухе, я боялась впустить их в себя, боялась осознать, что моего любимого больше нет, что больше никто не сможет мне помочь.. Я склонила голову, вдыхая тёплый, сладкий запах новорождённой дочки, и закрыла глаза.

Всё кончено. Всё кончено. Всё кончено?..

* * *