Отвергнутая

Как-то в лесу мы с Марьяной встретили толпу молодых парней-лесорубов, возвращающихся из леса в Общину с повозками дров. Среди них был и мой знакомый Добромир – улыбчивый парень с добрым взглядом.

С Добромиром мы познакомились, когда я добиралась из соседней деревни Агеево до Общины. Деревенский мужик высадил меня из саней посреди леса, сказав, что дальше ему ехать нельзя. Поэтому мне пришлось идти пешком по лесу. Добромир тогда появился между деревьями, как прекрасный принц на коне, усадил меня, замерзшую и уставшую, рядом с собой и довёз до дома тёти Всемиры.

Сейчас я сразу узнала его, улыбнулась и помахала рукой. Он подошёл к нам и помог уложить дрова в сани. Марьяна села править, а мы не спеша пошли за санями.

— Что же ты не попросила меня помочь, Ассира? – спросил Добромир, заглядывая мне в глаза.

— А откуда ты знаешь, что я Ассира? – удивлённо спросила я.

— Так все уже знают. Вся Община судачит о том, что дочь Всемилы вернулась в родные земли.

Я помолчала, не зная, что сказать ему на это. Потом махнула рукой на сани:

— С дровами мы с Марьяной и сами управились, ничего сложного. Но спасибо тебе за доброту! – ответила я.

— Надолго ты к нам пришла? – Добромир внимательно смотрел на меня, и мне льстило его внимание.

— Пока не знаю, – я повернулась к нему, улыбнулась и стряхнула снег с его меховой шапки. Он вздрогнул, отшатнулся в сторону, как будто испугался меня.

На щеке у него был большой шрам, тогда, в лесу, я даже содрогнулась от его вида, но сейчас он меня уже не пугал. Я видела лишь то, что глаза у парня голубые-голубые, как летнее небо. Он смотрел на меня серьёзно и внимательно. Я вспомнила, как добр он был ко мне в пути, и мне захотелось как-то отблагодарить его.

— Приходи завтра после полудня к капищу. У меня есть для тебя подарок, – сказала я ему и побежала догонять сани Марьяны.

* * *

На следующий день я прибежала к капищу и остановилась, запыхавшись, напротив Добромира. Видно было, что он уже давно ждет меня здесь. Отдышавшись, я заправила растрепавшиеся волосы под шерстяной платок.

— Ну, что смотришь, пошли скорее, – я взяла его за руку и повела в сторону леса.

— Кто же дарит подарки в лесу?

— У вас, может быть, никто. Но я не местная. А значит, у меня всё по-другому. Тем более, уверена, что ты ни за что не догадаешься, что именно я хочу тебе подарить.

Я усадила Добромира на поваленное дерево и приказала ему не шевелиться. Потом достала из-под пальто сложенный вдвое лист бумаги и несколько кусочков угля. Добромир непонимающе смотрел на меня, но не говорил ни слова. Я села напротив него на пень, подложила под листок небольшую дощечку, которую принесла с собой и принялась рисовать.

— Ты колдунья, Ассира? Ты так колдуешь что ли? – его глаза округлились, казалось, он даже испугался.

— Нет, что ты, Мир! Сиди смирно, обещаю, что с тобой ничего не случится, – засмеялась я, – нет в мире более далёкого от колдовства человека, чем я!

Через двадцать минут он подошёл ко мне и заглянул через плечо: с эскиза прямо и решительно смотрел молодой, мужественный мужчина. Цвет его глаз я не могла передать с помощью угля, но черты лица и даже шрам на правой щеке – всё это нарисовала.

— Это ты только что нарисовала? – на лице Добромира было неподдельное изумление. – Сама? Вот этим углем?

Я кивнула в ответ. Видно было, что он более чем доволен собой на портрете. В жизни он был ещё слишком молод, но я знала, что вскоре он станет именно таким – сильным, уверенным мужчиной с открытым, смелым взглядом.

Внезапно Добромир подхватил меня на руки – легко, как пушинку, и закружил по поляне. Я закричала от неожиданности, а потом засмеялась, положив руки ему на плечи. Он резко остановился и внимательно посмотрел на меня.

Показалось, что ещё немного и он меня поцелует. Не стану скрывать, я чувствовала, что он относится ко мне по-особенному. Мне льстило это, но я не могла давать этому молодому парню пустые надежды, ведь я даже не знала, сколько ещё я пробуду в Общине. Я опустила голову, а потом тихо сказала:

— Мне пора домой, Мир. Меня потеряют.

Он неохотно выпустил меня из объятий, бережно сложил листок с портретом за пазуху, взял меня за руку, и мы пошли домой. Я подумала о том, что ни с кем ещё не ходила вот так – за руку. Это было волнительно и приятно.

На прощание я снова стряхнула с его шапки снег, задержала руку у его лица, а потом приложила ладонь к щеке. Он стоял, не двигаясь: то ли боялся спугнуть меня, то ли ждал, что произойдет дальше. Но я быстро отдёрнула ладонь, как будто могла обжечься, и убежала в сторону дома Всемиры. Оглянувшись через какое-то время, я увидела, что Мир стоит на том же месте и смотрит мне вслед.

* * *

Если бы мы могли логически объяснить каждый свой поступок, жизнь была бы гораздо проще, чем она есть на самом деле. Но некоторые веления сердца объяснить невозможно. Зачем я позвала Мира на встречу? Зачем дала ему мимолетную надежду на взаимные чувства?

Мы с ним из разных миров, я совсем недавно рассталась с мужчиной, которого сильно любила..

Что же меня тянуло в тот момент к этому мальчишке? Одиночество и тоска? Желание вновь почувствовать себя любимой? Или же истинные чувства, медленно, но уверенно рождающиеся в глубине моего оживающего сердца?

От Добромира шло то трепетное тепло, которое я всегда искала, мне даже не требовалось смотреть на его ладони, чтобы понять, что между нами уже существует незримая связь. Ещё на самой первой встрече я почувствовала, что нравлюсь ему. Женщины всегда это безошибочно чувствуют.

* * *

— Странно, но ты не похожа на дочь Мары, как говорила Всемира. Ты истинная дочь Макоши, – сказала мне Марьяна.

— У вас каждая женщина – дочь какой-то богини?

— Да, – серьезно ответила Марьяна, сделав вид, что не заметила моей усмешки. – При рождении это определяют духи. Всю свою жизнь девочка должна почитать свою богиню, молиться ей, приносить дары, просить у неё защиты. Так заведено.

— А ты какую богиню почитаешь? – Марьяна зарделась, помолчала, а потом прошептала мне на ухо, что она дочь Лады, богини любви и красоты.

— Ваши боги очень наблюдательные! Ты и вправду, красавица, Марьяна. В городе у тебя бы отбоя от поклонников не было.

Марьяна покраснела ещё сильнее и пшикнула на меня, так как в избу вошла Всемира..

Я, как Марьяна, ходила в вышитом сарафане до пят. Поначалу мне было некомфортно в нём, но зато не так жарко, как в джинсах и свитере. Изба всё время была натоплена. Печи зимой топились утром и вечером.