Отвергнутая

— Говорят, одиноко тебе после смерти Василины, в себя прийти не можешь, – тихо сказала Шура, склонив, как раньше, черноволосую голову Прохору на грудь.

— Да, но рядом с тобой получше, – без особых эмоций отозвался Прохор.

Он послушно сделал всё так, как велела мать, и теперь чувствовал, как будто ему и правда стало хорошо и спокойно рядом с Шурой. Вот только любви не было. Он убрал за спину тёмные косы, прильнул к мягкой, пышной груди девушки, обхватил её широкую талию и поцеловал в губы. Но ничего не дрогнуло, даже не встрепенулось у него внутри от этого поцелуя. Он не любил Шуру, но мать сказала, что без жены ему не выжить. Значит, он на ней женится. Шура, так Шура. Какая разница, какая жена?

— Будешь снова моей невестой, Шура? – спросил Прохор, заглянув в преданные глаза девушки.

Она зарделась от удовольствия, потупилась, а потом тихо проговорила:

— А ты сначала пообещай, что больше не обидишь меня.

— Обещаю, – без раздумий ответил Прохор.

Он снова прижался губами к Шуриным губам, и её ответный поцелуй был гораздо красноречивее слов. А потом она вдруг оттолкнула его.

— Я хочу, чтоб в этот раз ты точно моим мужем стал, Проша, – глядя в сторону, смущённо прошептала Шура, – поэтому отвернись.

Прохор непонимающе посмотрел на неё, но послушно отвернулся, рассматривая сухие травинки в стоге сена. А когда Шура вновь позвала его, он раскрыл от удивления рот – девушка стояла перед ним совершенно нагая. Платье, которое она скинула с себя, лежало возле ног.

— Хочу твоей стать прямо сейчас. Тогда у тебя выбора не будет, Проша. Женишься, никуда не денешься.

Прохор не знал, что ответить, он вскочил на ноги, нагнулся, схватил Шурино платье и протянул его ей. Но Шура схватила его за шею, властно притянула к себе и начала целовать. Девичья грудь манила Прохора, он обхватил ладонями пышные округлости, провёл руками по бархатистой коже, удивляясь тому, какая она тёплая и приятная на ощупь. Платье выпало из его рук, а вскоре и они с Шурой упали за ним в мягкую траву.

Страсть вовсе не кружила Прохору голову так, как когда-то кружила с Василиной, но он чувствовал, что Шуру ранит его отказ. Поэтому он стал её мужем до свадьбы – в тот тёплый вечер, за стогом сухого сена..

И вот теперь Прохор ждал Шуру, чтобы в последний раз перед скорой свадьбой поплясать с ней на вечёрке в общем кругу, «выплясать дурь молодецкую», как говорили родители. Они с Шурой договорились сходить ненадолго, поэтому родителям Прохор даже ничего не сказал – не успеют его потерять. Шура же всё не шла, видимо, долго прихорашивалась. Уже стемнело, и Прохору вдруг стало неспокойно от того, что её нет рядом.

О Василине он хоть и не думал, вспоминал её лишь изредка, как что-то далёкое, канувшее в прошлое, но в этот вечер у него внутри теребило и жгло, и он не мог понять, что именно его беспокоило. Вроде бы весь день на душе было спокойно, и вот теперь снова засвербило внутри.

Прохор отошёл в сторону и оглянулся по сторонам. Поляну по периметру освещало несколько костров, но за ними была кромешная темнота, которая накрывает землю по вечерам на исходе лета. Прохору вдруг показалось, что из темноты кто-то пристально смотрит на него. От этого неприятного чувства по телу побежали мурашки. А потом он услышал шёпот. Он звучал так, как будто это трава вокруг шелестела:

— Проша, иди сюда!

Прохор взглянул на стоящих неподалёку девушек, но те словно не слышали этого звука. Он развернулся и увидел в темноте две светящиеся точки – чьи-то глаза. От испуга Прохор попятился назад, поближе к кострам. Но шёпот повторился, и в этот раз он прозвучал громче и настойчивее.

— Проша! Иди сюда!

Вот он уже различил силуэт девушки. Она стояла в темноте в длинном светлом платье и тянула к нему руки. Белая кожа, рыжие волосы..

— Василина! – выдохнул Прохор.

— Что? Ты это мне? – улыбаясь, спросила темноволосая, румяная девушка, решив, что он обращается к ней.

— Не тебе, – тихо ответил он и медленно пошёл в темноту, навстречу утопленнице.

В ту минуту у Прохора было странное ощущение – он вспомнил о том, как Василина приходила к нему ночами, вспомнил, как жарко любил её, но воспоминания эти были размытыми, как будто всё это было очень давно. Как будто он не видел Василину не месяц, а несколько десятков лет.

Прохор ушёл с освещённой поляны, и сразу же его окутала густая, влажная темнота. Трава под босыми ногами была мокрая и прохладная от росы, небо над головой напоминало рассыпанный по чёрному шёлку мелкий серебристый бисер – так много на нём было звёзд. Луна, яркая, белая, бросала на деревья, кусты и травы свой слабый холодный свет, но он не мог рассеять чёрную тьму ночи.

Прохор шёл на зов Василины. И чем ближе он подходил к утопленнице, тем ярче всплывали в его голове воспоминания о ночах, проведённых в её объятиях, тем больший жар разгорался в его теле. Когда он остановился напротив неё, то вновь увидел ту прекрасную девушку, которая свела его с ума при первой встрече.

— Иди ко мне, Проша! – тихо проговорила Василина.

Прохор хотел подойти, но вспомнил о Шуре и о данном ей обещании.

— Ты мертва, Василина. Уходи и больше не возвращайся, а не то я сойду с ума, – с трудом пересиливая себя, хрипло проговорил Прохор. – Я женюсь на Шуре, скоро свадьба.

На красивом лице девушки мелькнула тень. Она подошла к Прохору и коснулась его пылающей щеки своими холодными губами, положила влажные руки ему на грудь.

— Как же так, Проша? С меня кольца своего не снял, а сам собрался жениться на другой? – ласково спросила она.

Он что-то нечленораздельное промычал ей в ответ, закрыв глаза, чувствуя, что его начинает трясти от близости той, которую он так безумно любил.

— Нет, Прохор, ты мой жених, – произнесла Василина.

Прохор открыл глаза, Василина стояла перед ним полностью обнажённая. Её белая кожа светилась мягким сиянием, глаза сверкали, полураскрытые губы манили влажным блеском. Прохор сделал навстречу лишь один маленький шаг, но этого было достаточно – его тут же закружил водоворот дикой страсти. Он прижался губами к тонкой шее Василины и начал покрывать поцелуями её тело. Он снова весь был в её власти – во власти утопленницы. Скажи она ему сейчас, чтобы он прыгнул в костёр на поляне, он бы не задумываясь это сделал.

— Прости меня, прости. Я только с тобой хочу быть. Я же умру без тебя, Василина, умру, если ты снова оставишь меня, – страстно шептал Прохор, теряя разум в объятиях Василины.

* * *