Черная рябь

Глава 3 Ведьмино зелье

Женщина, вышедшая на крыльцо добротного деревянного дома, вовсе не была похожа на ведьму. Так подумала Иринушка. Она была молода, красива и румяна, в её густых чёрных волосах не было ни единого седого волоска. От такой красоты и стати Иринушка даже растерялась.

— Здравствуй, девица! А я к Матрёне пришла. Говорят, она людям в их бедах помогает. Как мне найти-то её? Не подскажешь? – неуверенно спросила она.

В сенях появились два парнишки, один повыше ростом, другой пониже. Оба с любопытством рассматривали Иринушку, выглядывая из-за спины черноволосой женщины.

— А кто это, маменька? – спросил тот, что был выше.

— Иван, Стёпушка, а ну, брысь домой! Нечего тут зенки свои пялить, да уши развешивать! – обернувшись к мальчишкам, строго крикнула женщина.

Голос её был хоть и высокий, но сильный и властный, что сразу добавило ей возраста. Повернувшись, она обожгла Иринушку не то строгим, не то злым взглядом. Теперь у Иринушки язык бы не повернулся назвать её «девицей». И как можно было так сглупить? Ведь это и есть ведьма Матрёна, о которой рассказывала старая повитуха! Женщина, будто прочитав её мысли, возмущённо проговорила:

— Давным-давно я не девица! И не ведьма! Пару раз травами чужую хворь вылечила, так уж сразу ведьмой нарекли! Что за люди? Зло делаешь – судачат об тебе, добро делаешь – ещё больше судачат!

Иринушка покраснела от смущения. А Матрёна продолжала сверлить её суровым взглядом тёмных глаз.

— Ну извиняй, коли обидела! Просто я слыхала, что ты в лесу с ведьмой жила, училась, наверное, у неё..

Женщина фыркнула, махнула рукой, давая понять, что не хочет говорить об этом. Потом недовольно покосилась на узелок в руках Иринушки и сказала:

— Ты не ходи вокруг да около, бабонька, лучше сразу скажи – зачем пришла? Чего тебе от меня надобно?

Иринушка тяжело вздохнула и проговорила:

— Дочка у меня умом тронулась. Вылечить её хочу.

Матрёна нахмурилась, сложила руки на груди.

— Такая родилась или случилось что?

Иринушка снова вздохнула, смахнула с глаз подступившие слёзы.

— В лесу заблудилась, несколько недель где-то бродила. Мы думали, её звери задрали. А потом она взяла и вернулась. Только пришла странная, будто сама не своя.

— А чья же, если не своя?

Матрёна хитро прищурилась, красивые губы тронула лукавая улыбка.

— Не знаю.. – растерянно проговорила Иринушка. – Будто в болоте сидела и из него выпрыгнула. Жаб откуда-то притаскивает – страшных, скользких! И сама по избе скачет, будто жаба. Думаю вот, поди, нечисть в неё вселилась в лесу?

Матрёна усмехнулась, достала из кармана сухарик и без стеснения бросила его в рот. А прожевав, спросила:

— Мертвечиной пахнет?

Иринушка задрожала всем телом.

— Нет. Другим пахнет. Болотом..

Матрёна хмыкнула, сложила руки на груди.

— Не знаю я, что с твоей девкой приключилось, но если бы в неё и вправду нечисть вселилась, она бы уже вас всех со свету сжила или сама бы издохла.

Иринушка потупилась, не зная, что ответить. Ей было неуютно стоять под пристальным взглядом Матрёны, которая будто смотрела прямо в её душу и видела всё, что таится в её глубинах. Дрожа, она запахнула плотнее шаль на груди и протянула женщине свёрток с платком.

— Возьми, Матрёна. Это дар тебе от меня. Может, поможешь чем моей доченьке. Я уж вся извелась с ней! – жалобно проговорила она.

Матрёна развернула платок, повертела его в руках, и лицо её просветлело. Было понятно, что дар пришёлся ведьме по душе. Накинув платок на голову, она улыбнулась гораздо приветливее и сказала:

— Ладно, так и быть, бабонька. Веди ко мне свою дочку, посмотрю, что можно с ней сделать! Но чуда не жди. Я не ведьма, а обычная женщина! Заложных покойников к жизни не возвращаю! Это уж точно.

— Спасибо тебе! Приведу! – пылко воскликнула Иринушка.

— Как хоть звать-то тебя? – с улыбкой спросила Матрёна.

— Иринушка я!

Схватив Матрёнину руку, она несколько раз поцеловала её от счастья, а потом побежала восвояси. Только по пути домой до Иринушки вдруг дошёл смысл последних Матрёниных слов. Она остановилась, всплеснула руками и глухо застонала.

— Да как же так? Вдруг Василиса наша и вправду стала заложной покойницей?

Испуганная женщина ничего не сказала мужу ни про ведьму, ни про её страшные догадки, но сама не спала эту ночь, всё подходила к печи и слушала ровное, спокойное дыхание дочери, нюхала её светлые волосы.

— Дышит? Дышит! Мертвечиной не пахнет. Значит, никакая она не покойница. Живая она. Живая..

* * *

Утром обезумевшая от волнения Иринушка привела Василису к Матрёне. Девочка под пристальным взглядом незнакомой женщины присмирела и испуганно прижалась к матери. Матрёна походила вокруг девочки, посмотрела на неё со всех сторон, потом сняла со стены пучок, вынула из него сухую травинку и подожгла. Кухня наполнилась горьким, белёсым дымом, Василиса закашлялась и стала хватать ртом воздух. Иринушке тоже стало трудно дышать, грудь словно охватило пламенем – так всё внутри зажгло от едкого дыма.

— Что ж ты делаешь? Зауморить нас решила? – задыхаясь, прохрипела Иринушка, но Матрёна в ответ лишь махнула рукой.

Она несколько раз обошла кухню по кругу, а потом, бросив тлеющую травинку в таз с водой, подошла к Василисе и обхватила её личико ладонями.

— Успокойся, мамаша. Жива дочка твоя, вон как ей воздухом-то дышать хочется! И нечисти в ней нету, глазоньки светлые, прозрачные, нисколько не помутились.

— Что же тогда с ней творится? Чего она скачет, как жаба озёрная? – прокашлявшись, спросила Иринушка.

Пока дым от травы рассеивался, ведьма внимательно всматривалась в лицо девочки, а потом ответила:

— Она у тебя будто околдованная. Будто что-то тянет её обратно в лес – туда, откуда она пришла.

Матрёна помолчала, а потом резко повернулась к Иринушке, глаза её дико сверкнули.

— А может, она и вовсе не хотела из лесу-то возвращаться?

Иринушка побледнела, схватилась за край кофты и сжала её, что есть сил. Ей хотелось разрыдаться, но при ведьме было стыдно распускать свои чувства. Помолчав, она тихо сказала, будто не Матрёне, а самой себе:

— Всяк человек хочет домой вернуться. Дома лучше, чем в лесу!

— Вот уж не знаю! – ответила ведьма и снова хитро взглянула на Иринушку.

Обе женщины замолчали, перевели взгляды на девочку. А той уже не сиделось на месте, она так и норовила вскочить с лавки, но Матрёна крепко держала её за руку.