Страница 45 из 111
Яков Афанасьич наведывался к Матрёне каждый раз, когда Тихона не было дома, и каждый раз рядом с ним тело её становилось мягким и безвольным. Он жил с ней, будто с женой, делал с ней такие вещи, вспоминая об которых Матрёна сгорала от стыда. Но с мужем она поделиться своею бедой не могла, боялась, что Кощей и вправду выкрадет сыновей. Она могла лишь ненавидеть, и злость её становилась с каждым днём всё сильнее. Она пожирала её изнутри, будто огромный червь.
Матрёна охладела к Тихону. Когда он был дома, она не могла даже спать рядом – ей казалось, что это не он, а Яков Афанасьич, она ощущала его запах, и ей становилось противно до тошноты. Тихон заметил эту перемену, и всеми силами пытался быть более ласковым к жене. Матрёна же только отталкивала его. В конце концов в молодой семье начались ссоры. Тихий семейный уют разрушился.
Ругань из горницы перешла в кухню, затронула детей. Иван и Стёпушка, не привыкшие к тому, что отец с матерью кричат, стали больше пропадать на улице. Пока Матрёна чахла и отгораживалась от всего мира невидимой стеной, Тихон начал часто выпивать, а когда был трезв, вымещал свою злобу на сыновьях. Он начал пороть их за любой проступок, словно они были виноваты в том, что семья трещит по швам. Тихон был несчастлив, все они были несчастливы.
* * *
В какой-то момент Матрёна словно очнулась от забытья. За окнами завывал промозглый осенний ветер, по крыше стучал дождь, а дома было не топлено. Матрёна зажгла свечу и огляделась кругом, ужасаясь тому, во что превратился их дом. Раньше каждый уголок был полон уюта, а теперь всё казалось мрачным, неопрятным и унылым. Она окончательно зациклилась на себе, совсем перестала следить за домом.
Матрёна подошла к спящим сыновьям. Босые пятки мальчишек были чёрными от грязи. Они с Тихоном даже не купили им лапти на осень. Дети до сих пор ходили босые, а ведь скоро зима! Лица спящих мальчиков были чумазыми, осунувшимися и какими-то не по-детски серьёзными. Матрёна горестно вздохнула и посмотрела на Тихона, который спал в пьяном угаре прямо на полу.
И тут что-то перевернулось внутри неё. Так больше продолжаться не может! Ещё чуть-чуть, и она сойдёт с ума от такой жизни. Осознав это, Матрёна быстро оделась сама, потом разбудила сыновей и помогла им, сонным и капризным, одеться.
— Куда мы, мамочка? – испуганно спросил Стёпушка.
— Ничего не спрашивай, сыночек, просто ступай за мной, – тихо ответила Матрёна.
— А я не хочу никуда идти! Я спать хочу! – пробубнил Иван и нахмурил тёмные брови.
— Ты должен пойти с нами, сын. Я приказываю!
Голос Матрёны прозвучал властно и строго. Иван тяжело вздохнул, но послушался. Спустя несколько минут они втроём вышли из дома, и Матрёна плотно притворила за собой дверь.
— Прощай. Тиша. Прощай и прости меня, – прошептала она.
* * *
Утром Тихон поднял с пола тяжёлую, хмельную голову. В доме было холодно, кругом стояла странная тишина.
— Матрёна? Иван? Стёпушка? Вы где все? – позвал он, но никто не откликнулся на его зов.
Тихон с трудом поднялся с пола, обошёл пустой, неуютный дом и растерянно сел на лавку.
— Вот и всё.. – сказал он и обхватил голову руками.
Тишина дома придавила Тихона, она была такой невыносимо тяжёлой, что он повалился на лавку и зарыдал от боли, которая рвала его душу на части..