Голос нации

Но главное, здесь работали светофоры! В витринах некоторых магазинов горел свет. Электричество подавали с перебоями, атомные станции Атуча-1 и Атуча-2 работали на пределе, но они работали.

Она видела людей в деловых костюмах, спешащих на работу. Видела полицейских, регулирующих движение. Это было похоже на сон. Осколок цивилизации, чудом уцелевший в мировом пожаре.

Тереза направилась в Пуэрто-Мадеро. Район небоскребов из стекла и бетона, стоящих на берегу мутной реки Ла-Плата. Здесь располагался офис GBN Latam, латиноамериканского филиала её телекомпании, который сейчас полностью принадлежал новому правительству.

Она подошла к высотному зданию. Вход охраняли двое крепких парней с автоматами. За стеклянными дверями виднелся чистый, ярко освещенный холл. Тереза увидела свое отражение в витрине.

Изможденная женщина в грязной мужской куртке на три размера больше, в рваных штанах и грубых армейских ботинках (подарок одного из дальнобойщиков). Волосы, отросшие и поседевшие прядями, висели сосульками. Лицо с ввалившимися щеками и шрамом на подбородке. Когда она его получила, женщина не помнила.

«Боже, — подумала она. — Я похожа на ведьму».

Она подошла к охране.

— Стоять! — гаркнул охранник. — Попрошайкам здесь не место. Вали к реке, там раздают похлебку.

Тереза остановилась. Она выпрямила спину.

— Мне нужен Рикардо Альварес. Глава филиала.

Охранник рассмеялся.

— Сеньору Альваресу нужен кто угодно, только не бомжиха. Проваливай, пока я не вызвал патруль.

— Передай ему, — зазвенел голос Терезы сталью, прорезая шум улицы, — что пришла Тереза Мэй. Скажи ему: «Вашингтон молчит, но Голос Нации всё ещё говорит». Передай слово в слово.

Охранник замялся. В голосе этой оборванки было столько власти, что инстинкт подчинения сработал быстрее логики.

— Жди здесь. Если это шутка, я сломаю тебе ноги.

Он отошел к стойке ресепшн, взял телефон. Тереза видела, как он говорит, как меняется лицо девушки-администратора.

Через пять бесконечно долгих минут лифт мелодично дзынькнул. Из него вышел мужчина в дорогом, безупречно отглаженном костюме. Рикардо Альварес. Глава латиноамериканского филиала GBN.

Он немного постарел за эти полгода, под глазами залегли тени, волосы поседели на висках, но это был он. Человек из прошлой жизни, с которым Тереза пила коллекционное шампанское на корпоративе в Майами всего год назад.

Мужчина быстрым шагом подошел к стеклянным дверям, вглядываясь через стекло. Его взгляд скользнул по Терезе и… прошел мимо. Он не узнал её. Он искал кого-то другого. Кого-то похожего на женщину с обложки журнала.

Тереза медленно сняла капюшон куртки. Она подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза. Тем самым фирменным, пронзительным взглядом, который знал весь мир. Взглядом, который говорил: «Я здесь, и я главная».

Рикардо вздрогнул. Его лицо побелело. Он толкнул дверь, едва не сбив с ног охранника, и выскочил на улицу.

— Тереза? — прошептал он, останавливаясь в шаге от неё.

От давней знакомой пахло потом, дорогой и чужим страхом. Но он, казалось, не замечал этого.

— Dios mio… Мы думали, ты погибла. Мы получили сообщение о падении вертолета Кевина в бразильских болотах ещё несколько дней назад. Никто не выжил…

— Это был чертовски долгий путь, Рикардо, — выдохнула она.

Голос сорвался, треснул, и в нем прозвучала вся тяжесть тысяч километров, пройденных пешком, ползком, по колено в крови и грязи. В этом голосе был хруст веток в джунглях, выстрелы на трассе и последний вздох старика в поезде.

— У тебя найдется чашка кофе? Настоящего?

Он схватил её за плечи, сжал крепко, словно проверяя, настоящая ли она, не призрак ли из радиоактивного тумана.

— Кофе, душ, одежда… Всё что угодно, Тереза. Ты дома. GBN своих не бросает. Пойдем. Пойдем скорее.

Он обнял её, грязную, вонючую, за плечи и повел внутрь, в мир мрамора, кондиционеров и безопасности. Охранник вытянулся в струнку и отдал честь, глядя на эту оборванку с суеверным ужасом, словно мимо прошла сама Смерть, решившая взять выходной.

Пентхаус на 45-м этаже башни в Пуэрто-Мадеро был великолепен. Огромные панорамные окна от пола до потолка, минималистичный дизайн, белая кожа диванов, запах дорогих цветов. Здесь был свой генератор, своя система очистки воды и воздуха. Оазис.

Тереза стояла у окна, сжимая в руке бокал с густым, тёмным аргентинским Мальбеком.

Она была теперь чистой. Впервые за несколько недель. Её кожа, отмытая от слоев грязи, сияла, хотя и оставалась бледной. Волосы были коротко, стильно подстрижены и покрашены в платиновый блонд, фирменный цвет. На ней сидел белый шелковый брючный костюм, идеально сидящий на похудевшей, жилистой фигуре.

Внешне она снова была Терезой Мэй. Иконой стиля. Голосом Нации. Железной леди эфира. Но это была только оболочка. Костюм, надетый на другое существо.

Она задумчиво смотрела вниз, на Буэнос-Айрес. Город кишел у её ног. Огни мерцали, уличные фонари, окна домов. Но теперь, с высоты, она видела то, что скрывала ночная тьма. Она видела, что целые кварталы погружены во мрак. Она видела дым от тысяч костров в парках и на площадях, где жили беженцы. Женщина знала, что там, внизу, идёт борьба за выживание, не менее жестокая, чем в джунглях Амазонки. Там режут за хлеб. Там умирают от тифа.

США больше не было. Вашингтон, радиоактивная воронка. Нью-Йорк, руины из стекла и бетона. Алекс… Её скучный, надежный, правильный Алекс стал горстью пыли, развеянной стратосферным ветром. Гэри, добрый сантехник, спасший её, гниёт на бетонной полосе аэродрома в Мэриленде, и его кости растащили собаки. Кевин, возомнивший себя королем нового мира, кормит червей и пираний в бразильском болоте. Маленькая Поти… Возможно, она добралась до пещер. А может быть, умерла от голода в пути. Тереза никогда не узнает.

А она здесь. В пентхаусе. С бокалом вина. Рикардо предложил ей эфир. Завтра. В 20:00. Вся Латинская Америка, все, у кого еще работают телевизоры, прильнут к экранам. «Возвращение легенды». «Свидетель конца света». Она должна будет рассказать правду. Или ложь. То, что нужно людям, чтобы не сойти с ума и продолжать работать на благо Аргентины, благо нового режима. Она будет продавать надежду, которой у неё самой не было.

Женщина посмотрела на небо. Оно было серым даже ночью. Звезд не было видно. Пепел. Он падал бесконечно, невидимой вуалью. Ученые говорили, что это надолго. Годы холода. Годы неурожаев.