Голос нации

Он резко выбросил руку, хватая её за талию и притягивая к себе. Его ладонь была шершавой и горячей. Тереза среагировала инстинктивно. Она не стала кричать или вырываться. Она сделала то, чему её научила жизнь за последние месяцы.

Левая рука отбила его захват, а правая нырнула под рубашку, за спину. Холодная рукоять «Глока» легла в ладонь. Щелчок предохранителя потонул в общем шуме, но когда чёрный ствол уставился в жирный подбородок Усатого, наступила мёртвая тишина.

Мужчины замерли. Но страха в их глазах поначалу не было. Только удивление, смешанное с ещё большим азартом.

— Ого, — протянул Усатый, не отпуская её руку. — Смотрите, у киски есть когти. Ты хоть знаешь, как стрелять из этой штучки, дура? Или думаешь, это фен?

— Брось пушку, пока не поранилась, — ухмыльнулся Тощий, делая шаг в сторону, пытаясь отвлечь её внимание. — Давай, детка, мы же просто шутим.

— Это не шутка, — прошептала Тереза.

— Дай сюда! — рявкнул Усатый и бросился на неё, пытаясь вывернуть руку с оружием.

Он был уверен, что она не выстрелит. Что она слабая, изнеженная американка. Да вдобавок, глупая блондинка. Ошибка.

Тереза не колебалась. Её палец нажал на спуск. БАХ! Выстрел в упор был оглушительным. Пуля калибра 9 мм вошла Усатому прямо в шею, чуть ниже кадыка. Фонтан тёмной, венозной крови ударил Терезе в лицо, заливая глаза тёплой, солоноватой жидкостью.

Здоровяк захрипел, а его глаза полезли из орбит. Он схватился за горло, из которого вместе с кровью вырывался воздух, и рухнул на колени.

— Сука!!! — заорал Тощий, выхватывая из-за пояса нож.

Он был быстрым. Он бросился к ней, целясь лезвием в живот. Но Тереза, полуослепшая от крови, развернулась всем корпусом и выстрелила снова. Дважды. БАХ-БАХ! Первая пуля ушла в «молоко», выбив искры из асфальта. Вторая попала Тощему в центр груди. Его отбросило назад, на бочки с мусором. Те с грохотом повалились, рассыпая горящие угли.

Остальные трое, стоявшие у входа в бар, на секунду оцепенели, но потом инстинкты взяли своё. Они бросились врассыпную, прячась за колонны и перевернутые столы.

— Убейте её! — заорал кто-то из темноты. — Вали её!

Тереза стояла посреди улицы, с пистолетом в дрожащей руке, а лицо в чужой крови. Автомобили. Ей нужен автомобиль.

Прямо рядом с ней, с работающим на холостых оборотах дизелем, находился Chevrolet D-20, старый, побитый жизнью пикап темно-синего цвета. Дверь была приоткрыта. Владелец, видимо, Усатый, был слишком уверен в себе, чтобы глушить мотор.

Тереза прыгнула в кабину. Салон пах табаком и старой кожей. Она бросила пистолет на пассажирское сиденье и вцепилась в рычаг коробки передач.

«Где первая? Где, чёрт возьми, первая?!»

Снаружи раздались выстрелы. ДЗИНЬ! Заднее стекло разлетелось в крошево. Пуля прошила подголовник в сантиметре от её уха.

— Давай! — заорала она, вдавливая сцепление и с силой втыкая передачу.

Дизель взревел, выпустив облако черного дыма. Пикап дёрнулся и рванул с места, едва не сбив одного из нападавших, который пытался открыть пассажирскую дверь. Тереза крутанула руль, выезжая на дорогу.

Пули барабанили по кузову, как град. Одна пробила боковое зеркало. Другая ударила в борт. Тереза вжала голову в плечи, вдавливая педаль газа в пол. Тяжёлая машина набирала скорость медленно, но уверенно. Она виляла из стороны в сторону, мешая прицелиться.

Через минуту огни бара остались позади. Погони не было. Видимо, остальные машины были либо без топлива, либо их владельцы не рискнули связываться с сумасшедшей гринго.

Адреналин схлынул, оставив после себя пустоту и крупную дрожь. Тереза остановила пикап на обочине, в полной темноте, чтобы отдышаться. Её руки тряслись так сильно, что она с трудом отцепила пальцы от руля.

Женщина включила тусклую лампочку в салоне и посмотрела на себя в зеркало заднего вида. На неё глядел монстр. Лицо залито засохшей кровью. Волосы стояли дыбом. Глаза безумные, расширенные зрачки.

Она убила двоих. Просто так. Без суда, без следствия. За попытку облапать. Раньше, в прошлой жизни, за такое подавали в суд. Сейчас же, стреляют в шею.

— Так им и надо, — прошептала она в тишину.

Её голос был каким-то чужим.

— Животные.

Женщина нашла под сиденьем бутылку с тёплой водой и затхлую тряпку. Кое-как оттёрла лицо. Кровь Усатого въелась в кожу, но ей было всё равно. Затем она проверила топливо. Половина бака. Этого хватит километров на триста.

Тереза снова завела мотор. Ей нужно было на юг. К границе. Там, где, по слухам, ещё существовал закон. Или хотя бы еда.

Женщина ехала всю ночь. Пейзаж за окном менялся. Холмы и остатки атлантического леса сменились равнинами и редкими рощами араукарий, бразильских сосен с плоскими кронами, похожими на зонтики. Становилось холоднее. Печка в машине работала плохо, и Тереза куталась в найденную на заднем сиденье промасленную куртку.

Она проезжала мимо брошенных городов. Понта-Гросса была темным пятном на горизонте, откуда тянуло гарью. Она не стала заезжать туда. Большие города пугали её теперь больше, чем дикие звери. Там обитали банды, там были болезни.

К утру топливо оказалось на исходе. Тереза въехала в небольшой промышленный городок Униан-да-Витория, стоящий на реке Игуасу. Это был важный железнодорожный узел.

Она бросила заглохший пикап на въезде и пошла пешком, прячась в тени зданий. Город казался вымершим, но, подойдя к железнодорожной станции, она услышала шум. Гул. Голоса тысяч людей.

Мэй поднялась на насыпь и замерла. Внизу, на путях, стоял состав. Бесконечно длинный, собранный из всего, что могло катиться по рельсам. Товарные вагоны для скота, платформы с натянутыми тентами, старые пассажирские вагоны 60-х годов. В голове состава пыхтел огромный, чёрный паровоз, музейный экспонат, возвращённый к жизни, так как дизеля не было, а угля и дров хватало.

Вокруг поезда было море людей. Беженцы. С узлами, с детьми, замотанные в тряпье. Они все штурмовали вагоны, лезли на крыши, висели на подножках.

Тереза спустилась в толпу. Здесь никто не обращал на неё внимания. Все были такими же грязными и отчаявшимися. Запахи немытых тел, испражнений и угольного дыма смешивались в удушающий коктейль.

Она протолкалась к женщине, которая сидела на своём чемодане, прижимая к груди младенца. Та выглядела интеллигентно, несмотря на лохмотья. На носу уцелели очки в тонкой оправе.

— Куда? — спросила Тереза, хватая её за плечо. — Куда идёт этот поезд?

Женщина подняла усталые глаза.

— На юг. К границе. В Уругваяну.