Голос нации

Вертолет дернулся, заваливаясь на бок. Внизу, на сером бетоне аэродрома, расцвели белые облачка выстрелов. Трассы потянулись к ним огненными нитями. Что-то ударило по обшивке. Дзинь! Как молотком по ведру. Девушки завизжали.

— Нас зацепили! — орал пилот. — Топливный бак цел, но гидравлика… Чёрт! Давление падает!

— Ищи место для посадки! — командовал Соммерс, передергивая затвор автомата, который он вытащил из-под сиденья. — Не на аэродром! В лес! Подальше от этих уродов!

Машина, вибрируя и кренясь, понеслась прочь от взлетной полосы, к темнеющему массиву леса. Тереза крепче сжала поручень.

— Ну вот и Аргентина, — прошептала она.

Вертолет падал. Не камнем, но планировал слишком круто. Деревья приближались с пугающей скоростью. Она сгруппировалась, как учили на курсах выживания, которые она проходила для репортажа сто лет назад. Голову к коленям. Руками закрыть затылок.

Удар. Скрежет металла, ломающего ветки. Крик Тиффани, оборвавшийся на высокой ноте. Мир закрутился в калейдоскопе зелени, стекла и боли. Вертолет прорубил просеку в кронах и с глухим, чавкающим звуком рухнул в болото. Тишина. Только шипение горячего двигателя, на который капала вода.

Тереза открыла глаза. Она висела на ремнях вниз головой. В салоне пахло тиной и кровью.

— Все живы?

Грубоватый голос Соммерса звучал глухо, откуда-то снизу (или сверху?).

— Не знаю, — ответил ему кто-то.

Женщина отстегнула ремень и с шлепком упала в грязь, покрывавшую потолок перевернутой кабины. Боль пронзила плечо, но кости вроде были целы. Она подняла голову.

Кристал не шевелилась. Её шея была неестественно вывернута. Тиффани скулила, зажав сломанную руку. Соммерс уже выбирался наружу через разбитый блистер, с автоматом в руке.

— Вылезайте! Живо! Те ублюдки с зениткой видели, куда мы упали. Они будут здесь через двадцать минут.

Тереза выползла наружу. Ноги по щиколотку ушли в жирную, черную грязь бразильского болота. Вокруг стеной стоял лес. Джунгли. Дикие, непроходимые, полные ядовитых змей и людей, которые хуже змей.

До Аргентины было еще восемьсот километров. Пешком. Просто не реально. Тереза вытерла грязь с лица, проверила пистолет. Патрон в патроннике. Потом она посмотрела на Кевина, который деловито проверял карманы разгрузки, не обращая внимания на труп одной любовницы и плач другой.

— Добро пожаловать в ад, часть вторая, — сказала она. И впервые за четыре месяца улыбнулась. Страшной, волчьей улыбкой.

Вертолёт лежал на боку, похожий на подбитого, умирающего зверя, из распоротого брюха которого бросили в чёрную болотную жижу, сочились технические жидкости. Запах керосина перебивал гнилостное дыхание джунглей, но не мог заглушить стонов раненой Тиффани.

Тереза, пошатываясь, стояла по колено в грязи. Её дизайнерские брюки уже превратились в мокрые тряпки, облепившие ноги. Рядом Кевин Соммерс, с лицом, перекошенным от ярости, проверял магазин своего автомата «Colt M4». Его движения были резкими, профессиональными, но в глазах читалось то, что он так презирал в других, страх загнанной крысы.

— Мигель! Прикрой правый фланг! — заорал он. — Голландец, вытаскивай девок и груз! Живо!

Но ответить ему не успели.

Сквозь густую листву, ломая кустарник бамперами, на поляну вырвались два джипа. Это были старые, переделанные «Toyota Bandeirante», угловатые, ржавые, но неубиваемые машины. На крыше первого был наварен станок, на котором угрожающе чернел ствол крупнокалиберного пулемета ДШК, советское наследие, непонятно как попавшее в бразильские леса. Может, через Кубу.

— Контакт! — взревел Мигель, вскидывая винтовку.

Джунгли взорвались. Это не было похоже на перестрелки в кино. Звук был чудовищным, оглушающим, физически ощутимым. ДШК загрохотал басовито и ритмично. ДУМ-ДУМ-ДУМ. Тяжёлые пули калибра 12,7 мм с лёгкостью прошивали алюминиевую обшивку вертолёта, превращая её в решето, разрывали плоть деревьев в щепки и поднимали фонтаны грязной воды.

Тереза упала в грязь, инстинктивно вжимаясь в корни огромного фикуса. Мир сузился до узкой полоски между двумя корнями. Она видела, как Летучего Голландца, который пытался вытащить ящик с патронами, буквально разорвало пополам очередью. Его тело отбросило назад, в салон, прямо на кричащую Тиффани.

-Подавите пулемет! — орал Кевин, стреляя короткими очередями из-за двигателя вертолёта.

Люди Соммерса, профессиональные наемники, пытались организовать оборону. Мигель и еще один боец, Карлос, открыли перекрестный огонь, заставив пулеметчика на джипе пригнуться. Искры летели от бронированной пластины, прикрывавшей стрелка.

Но бандитов было больше. Из второго джипа и кустов посыпались люди. Оборванные, смуглые, в разномастном камуфляже и банданах. В руках у них были «Калашниковы», старые бразильские IMBEL MD-2, даже охотничьи ружья. Они стреляли не прицельно, но плотно, создавая стену свинца.

Тереза поняла, что это конец. Вертолёт — это гроб. Кевин — мертвец, который еще не понял этого.

Она посмотрела на свой рюкзак. Он остался внутри, зажатый между креслом и трупом Кристал. Добраться до него, полное самоубийство. У неё был только «Глок» за поясом, заткнутый за спину, и нож в кармане.

— Прикрой меня! — крикнул Кевин Мигелю. — Я зайду с фланга!

Соммерс рванул вперед, перепрыгивая через поваленное дерево. Он двигался красиво и профессионально, как учили в спецназе. Перекат, короткая очередь, рывок. Он уложил одного из нападавших, парня в футболке с логотипом «Nike», который неосторожно высунулся из-за колеса джипа.

Тереза воспользовалась моментом. Пока внимание стрелков было приковано к Кевину, она поползла назад. Вглубь леса. Подальше от вертолёта, который вот-вот должен был взлететь на воздух от попадания в баки.

Женщина проползла метров десять, когда услышала характерный свист, а затем глухой удар. Гранатомёт. Взрыв потряс землю. Вертолёт вспыхнул, как спичечный коробок. Взрывная волна швырнула Терезу лицом в гнилые листья. Жар опалил спину.

Она подняла голову, оглушённая, со звоном в ушах. Кевин был еще жив. Он стоял на коленях, метрах в двадцати от неё. Мужчина был один. Мигель и Карлос погибли под обломками.

Соммерс менял магазин. Лицо его было залито кровью из рассеченного лба. Он увидел Терезу. На долю секунды их взгляды встретились. В его глазах не было мольбы о помощи. В них было холодное, злое понимание: ты сбежала.

— Сука… — прошептал он одними губами.