Страница 7 из 56
Василий помог жене подняться с пола, заварил ей травяной настой и смотрел, как она дует на прозрачный дымок, отпивая понемногу из чашки терпкую, ароматную жидкость. Мужчина улыбнулся, но в глазах его застыла грусть. Как же ему хотелось, чтобы все в их доме наладилось, стало так, как было раньше. Но иногда что-то меняется безвозвратно.
* * *
Последующие несколько недель прошли довольно спокойно. Иринушке и Василию даже стало казаться, что Василиса успокоилась, пришла в себя. Но радоваться было рано. Взгляд у девочки, по-прежнему был холодный и отстраненный, она передвигалась по дому странными прыжками, а еще по вечерам все время подходила к окну. Иринушка сначала думала, что она снова хочет сбежать и ждет подходящего момента, но нет. Девочка просто подолгу смотрела сквозь стекло, вертела головой из стороны в сторону, будто высматривала кого-то в потемках. Однажды Иринушка подошла к дочери и положила руки на ее узкие плечики.
— Кого ты там все высматриваешь, Василисушка? Расскажи мне, – ласково спросила она.
Василиса дернулась, сбросила руки матери и пробубнила в ответ:
— Сестрицу жду!
Иринушка опешила, ноги и руки ее похолодели, налились тяжестью.
— Так ведь нет у тебя сестрицы, доченька! – тихо прошептала она.
— Как это нет? Есть она!
Василиса повернула голову к Иринушке. Бледное, худое личико растянулось в широкой улыбке. У Иринушки от этой улыбки по спине пошли мурашки, а сама она затряслась, хотя дома было тепло.
— Как же звать твою сестрицу? – дрожащим голосом спросила она.
Василиса сначала молчала, а потом выкрикнула громко и звонко:
— Лягушачья царевна!
Засмеявшись, она допрыгала до печи и ловко забралась на нее. А Иринушка все смотрела и смотрела в темноту за окном. Василий крепко спал, его спокойное дыхание было ровным. И хорошо, что он ничего не слышал! А вот Иринушке стало теперь не до сна. И вот, когда она уже хотела отойти от окошка и лечь в постель, в темноте за окном сверкнули два глаза. Иринушка вскрикнула от неожиданности, отпрянула в сторону и резким движением задернула занавески.
— Померещилось? – шепотом спросила себя она, – Да точно померещилось.
Она снова подошла к окну и, чтобы уж точно убедиться, что увиденное в темноте – лишь обман зрения, отогнула край занавески и прищурилась. И тут рядом с окном мелькнула тень – маленькая и худенькая, будто детская. Иринушка зажала ладонями рот, чтобы заглушить рвущийся наружу крик.
— Это она! – задыхаясь, выговорила она.
— Кто она? Что случилось, женка? – сонным голосом спросил проснувшийся Василий.
Иринушка испуганно взглянула на мужа. За окном было темно. Что она могла там увидеть? Под окном – кусты смородины, может, их ветер растрепал, а ей и привиделось уж бог знает что! Нет там никого. Так она успокоила себя мысленно, а Василию ответила:
— Да ничего, Вася. Спи. Просто я скоро с нашей Василиской сама с ума сойду..
Василий вздохнул, перевернулся на другой бок и вскоре снова захрапел. Иринушка перекрестилась перед иконой и тоже легла. Вот только сна не было ни в одном глазу, на душе было тяжело и тревожно.
* * *
— Молитвы-то над ней читала?
— Читала.
— Отваром полыни с утреца брызгала?
— Брызгала.
— И чего?
— Ничего.
Старая повитуха Пелагея плеснула в чашку мутный травяной отвар и выпила его залпом.
— Мучаюсь с животом с самой зимы. Ох, скорей бы уж помереть! – пожаловалась она.
Иринушка смотрела на старуху с мольбой в глазах. Она пришла к ней за советом, но, судя по всему, у Пелагеи не было для нее совета.
— Чего ты от меня еще хочешь, бабонька? Я ведь повитуха, а не ведьма! Чем я тебе помогу? Кабы дите надо было принять, я бы приняла. Уж тебе-то бы не отказала..
— Ох, бабушка Пелагея. Сил моих больше нет! Подскажи хоть что-нибудь! – воскликнула Иринушка, уронила голову на стол и разрыдалась.
Старуха подошла к ней и стала гладить по спине.
— Знаешь что, бабонька? За рекой деревня есть. Ступай-ка ты туда.
Иринушка замолчала, подняла голову от стола и с надеждой заглянула в морщинистое лицо старухи.
— А что там? – нетерпеливо спросила она.
— Там женщина живет, Матреной звать. Я про нее слыхала, что она у лесной ведьмы Упырихи жила, может, обучилась у нее кой-чему. Потому как теперь сама людям помогает. Вот у нее сынок один больно хилый да немощный был, так она его травами заговоренными на ноги поставила. Теперь парень, как парень – разумный да работящий растет.
— Что-то я про такую не слыхала. Боязно как-то вот так к ней идти..
— А ты подарок ей возьми. Все не с пустыми руками являться! Все бабы подарки-то любят, даже ведьмы! Глядишь, и поможет тебе Матрена.
Иринушка задумалась, потом поблагодарила за совет старую повитуху и отправилась домой.
Дома было подозрительно тихо. Иринушка уже было перепугалась, решив, что дочь опять выпрыгнула в окно и сбежала, но все створки были заперты, а занавески задернуты. Иринушка обыскала весь дом, заглядывая во все углы и клича дочь, но так и не нашла ее. Присев на лавку, женщина вытерла со лба испарину и устало закрыла глаза.
— Да что ж такое! – в сердцах воскликнула она и стукнула кулаком по столу.
И тут до ее ушей донесся странный звук – сначала кваканье, а потом будто кто-то заговорил громким шепотом. Звук шел откуда-то снизу. Иринушка медленно поднялась с лавки и на цыпочках подошла к неприколоченной половице, сдвинув которую можно попасть в подпол. Резким движением она откинула половицу в сторону, нагнулась и глянула вниз. В ноздри ей ударил сырой, затхлый запах. Она поморщилась и позвала, всматриваясь в темноту:
— Василиса! А ну вылазь! Я знаю, что ты там прячешься!
— Я не прячусь! – тут же откликнулась девочка. – Я с сестрицами сижу.
— С какими еще сестрицами? У тебя сестриц отродясь не бывало – ни родных, ни двоюродных!
— Мам, ты не кричи! Сестриц моих напугаешь! – огрызнулась Василиса.
У Иринушки перехватило дыхание от злости. Она не видела Василису, слишком далеко та уползла, а спускаться в темень ей не хотелось, поэтому она строго прикрикнула:
— А ну, вылезай, несносная девчонка! Иначе как отдеру за уши!
Василиса закопошилась под полом и вскоре из темноты показалось ее бледное, худое личико. Девочка смотрела на мать испуганными глазами.
— Мам, тут сестрицы мои. Не ругайся, прошу!