Жабья царевна

— Помнишь, мы с тобою назвались сестрицами? Хотели всегда быть вместе, и чтоб все у нас было одинаково.. Да вот только тогда с Зеленого озера ты ушла домой, дома тебя ждали родители. Они тебя любили и баловали. У меня не было никого. Потом у тебя появились подруги и даже жених. У меня же по-прежнему не было никого. Когда ты перестала приходить к Зеленому озеру, я посчитала это насмешкой. Ты обзавелась семьей, а я так и была совсем одна. Ты обещала, что всегда будешь со мной, но не выполнила обещания. Поэтому я лишу тебя самого дорогого, что у тебя есть. Я заберу твое дитя. Скоро Уленька станет такой, как я. Она станет нежитью и будет служить мне.

Неждана резким движением склонилась к гнезду и подхватила на руки Уленьку.

— Нет! – в отчаянии закричала Василиса.

Вскочив на ноги, она попыталась отобрать дочку у Жабьей царевны, но у нее не вышло, она лишь напугала девочку. Уленька отчаянно заплакала, испугавшись криков и громкой ругани, она принялась молотить ручками по воздуху. У Василисы сжалось сердце от пронзительного крика, она взглянула на Неждану глазами, полными слез и взмолилась:

— Дай я хотя бы накормлю ее! Она же голодная.

К ее удивлению, Жабья царевна улыбнулась и ответила:

— Так и быть, разрешу тебе покормить дитя в последний раз!

Она поманила ее за собой.

— Пошли за мной, покажу тебе укромное местечко. Там тебе будет удобно, никто не помешает.

Василиса почуяла какой-то подвох в словах Нежданы. Что-то тут явно было не так! Только что Жабья царевна хотела ее придушить, а теперь заботиться об ее удобстве. Василиса напряглась всем телом, пытаясь разгадать замысел Нежданы, но когда та подошла и отдала ей в руки кулек с ребенком, все мысли и догадки вмиг улетели из головы. Неждана, Зеленое озеро, жабы, громко квакающие со всех сторон и даже притаившаяся где-то в зарослях страшная нежить – все помутнело, растворилось в воздухе и исчезло. Остались только они вдвоем – Василиса и ее маленькая дочурка Уленька.

Девочка, оказавшись на руках у Василисы, затихла, перестала плакать и улыбнулась счастливой беззубой улыбкой – так умеют улыбаются лишь дети своим матерям, потому как мать для ребенка до поры до времени – это вся его жизнь, весь мир. У Василисы сердце захлестнуло пламенной нежностью, она почувствовала, как в груди пришло молоко.

— Сейчас, милая, я накормлю тебя досыта, – прошептала она.

Неждана шла вдоль берега, перешагивая высокие кусты, и Василиса отправилась следом, прижимая к себе Уленьку. Когда они подошли к пещере с узким, темным входом, Василиса остановилась в нерешительности, подозрительно взглянув на Неждану, лицо которой вновь приняло человеческий вид. Большие голубые глаза были холодными и непроницаемыми, губы плотно сжались. Василиса не могла разгадать ее чувства и эмоции. У большинства людей все бывает “написано” на лице, Неждана была не из таких. В ее лице невозможно было увидеть и, уж тем более, распознать какие-либо эмоции. Василиса покосилась на вход в пещеру, и душа ее наполнилась тревогой.

— Иди, не бойся, – сказала Неждана. – Там внутри сухо и тихо. Ты сможешь спокойно покормить девочку.

“Что-то тут не так. Что-то не так.”

Разум Василисы говорил одно, но стоило ей вновь взглянуть на улыбающееся личико ребенка, как чувства вновь все затмили. Она прижала дочку к себе и протиснулась в темную пещеру. Ее тут же окутали тишина и прохлада. Увидев большой камень, лежащий на земле, Василиса присела на него, распахнула рубаху и дала девочке грудь. Но внезапно губки ребенка поползли в стороны и безобразно распухли, глаза округлились и выпучились, а маленькое личико стало покрываться то тут, то там мелкими бугорками, будто кто-то ползал под тонкой кожей.

Василиса закричала от страха, вскочила на ноги, и в это время кожа Уленьки начала трескаться и отходить от тела лоскутами, из-под которых проступала серая, влажная, бугристая плоть. Вскоре из свернутой пеленки на землю выпрыгнула огромная жаба.

— Аааа! Помогите! – в ужасе закричала Василиса.

Поняв, что Неждана подло обманула ее, она отбросила пеленку в сторону и побежала к выходу из пещеры. Но огромные валуны начали сдвигаться со своих мест и со страшным скрежетом сомкнулись прямо перед ее ней. Василиса осталась внутри, замурованная заживо в этом темном, сыром и холодном склепе. Снаружи послышался зловещий смех Жабьей царевны. А потом все стихло.

Все было кончено.