Страница 38 из 56
Иринушка с Василисой были дома, когда деревня наполнилась шумом и криками людей. Василиса только-только уложила спать Уленьку, которая надрывалась от крика вторые сутки. Она испуганно взглянула на мать, и обе они подбежали к окну, посмотреть, что случилось.
— Пожар что ли? – громким шепотом спросила Иринушка.
— Не знаю, маменька, не видать ничего отсюда. Пойдем на улицу, посмотрим!
Они вышли со двора на улицу и оказались среди других баб, которые тревожно озирались по сторонам, пытаясь понять, откуда доносятся крики. День был теплый и солнечный, ветер развевал белье, сохнущее на веревках, пытаясь сорвать его. Каждое утро теперь Иринушка приходила к дочери и помогала с Уленькой, пока Василиса бегала на реку стирать грязные пеленки и распашонки. Каждый раз она проклинала зятя на чем свет стоит, а Василиса молчала, выполняя свою работу с каменным лицом.
Внезапно женщины повернулись в одну сторону – по деревне бежал паренек лет десяти и кричал во все горло:
— Ведьму ведут! Смотрите все! Ведьму ведут!
Когда паренек пробегал мимо них, высокая, широкоплечая баба схватила его за руку и гаркнула на ухо, отчего тот вздрогнул и покраснел:
— Говори по-хорошему, не мельтеши! Что за ведьма, да куда ведут? Что приключилось-то?
Женщины столпились вокруг паренька и тот затараторил:
— Ведьма Матрена сына своего, Степушку, убила, и муж-то ее, Яков Афанасьич, от этого упал замертво и помер! Говорят, все из-за молодой невестки! Уж она ее и так, и эдак трепала, а потом невестка-то, Лесана, взяла да и рассказала прилюдно про все ее нечистые делишки и колдовство. Оказывается, ведьму-то зовут вовсе не Матрена, а Упыриха. Она обманом выманила себе тело молодой бабы и жила в нем, поживала, горя не знала! Мужики скрутили ее и ведут в лес, чтоб она тело обратно Матрене вернула, если конечно та еще жива. В теле дряхлой старухи долго-то не проживешь!
Толпа загалдела вполголоса, отовсюду слышались тревожные возгласы и вздохи.
— Ужас-то какой!
— Вот и ходи по ведьмам!
— Пусть скорей уводят! Без нечистой силы жить, знамо дело, лучше!
Иринушка взяла испуганную Василису за руку и отвела в сторонку. Как раз в этот самый момент по улице мимо них прошла целая толпа крепких мужчин, они вели за веревку связанную ведьму. Вид у Матрены был просто неузнаваемый: платье было порвано и все испачкано в грязи, волосы торчали в разные стороны неопрятными космами, а лицо посерело. Кто-то из женщин подобрал с земли камень и бросил в нее. Ведьма пошатнулась от удара, но не вскрикнула, не подняла головы. Проходя мимо Василисы и Иринушки, она искоса взглянула на них мутным взглядом и улыбнулась жуткой улыбкой.
— И среди вас есть те, чьи грехи не меньше моих! Скоро и вам придется ответ держать.
Иринушка покачнулась от этих слов, и, если бы дочь ее не поддержала, точно бы рухнула на землю. Одной фразой ведьма буквально лишила ее сил.
— Пойдем скорее в дом, что-то плохо мне, – прохрипела женщина на ухо Василисе.
— Матери твоей уже ничего не поможет. А ты сама за мою куклу держись, может и выплывешь! – прокричала вдруг ведьма, глядя на Василису через плечо, а потом жутко, гортанно расхохоталась.
Было непонятно, о чем она говорит, женщины шептались между собой, пожимали плечами, обмениваясь многозначительными взглядами. Иринушка с Василисой стояли обе бледные и растерянные.
Василиса очнулась первой, взяла мать под руку и повела к дому. Вскипятив чайник, она напоила ее кипятком.
— Чего только не творится в семьях! Порой кажется, что у тебя все хуже всех, но потом как глянешь на других и понимаешь, что нет, с тобой еще не самое худшее приключилось! У других-то и похуже бывает! – воскликнула Василиса, присаживаясь рядом с матерью.
Иринушка обняла дочь, погладила ее по светлым волосам и тихонько спросила:
— Сильно тоскуешь по мужу?
Василиса пожала плечами, смахнула слезинку ответила обиженно:
— Раз ушел, то пусть не возвращается!
В голосе ее звучала обида. Иринушка прижала ее к себе еще крепче.
— Раз злишься на него, значит тоскуешь. Вот увидишь, он вернется. Одумается и вернется! – ласково сказала она.
Василиса хмыкнула и уткнулась мокрым от слез лицом в материн подол. Плечи ее задрожали, но Иринушка больше ничего не сказала, только гладила дочку по голове. Гладила и гладила, не переставая – как в детстве.
* * *
На следующее утро Игнат пришел домой..