Страница 32 из 56
— Внук или внучка! Мы и парню, и девке будем рады! – счастливо улыбаясь, пропела Иринушка.
Первым в дом вошел Игнат. Щеки у него раскраснелись от холода, глаза сияли яркими огнями от счастья. Скинув у входа фуфайку, он прошел в спальню. Василиса лежала на кровати, прикрыв глаза от усталости. Коса ее была расплетена, и волосы разметались по подушке. Лицо жены было измученным, но очень красивым. Правду говорят, что роды меняют женщину. Игнат уже сейчас видел эту перемену. За эти несколько часов Василиса будто превратилась из симпатичной девушки в красивую женщину-мать.
Открыв глаза, Василиса взглянула на мужа и отвернулась к стене. В этот момент повитуха, принимавшая роды, поднесла к нему туго запеленанного младенца. У него было круглое красное личико, маленький носик и пухлые губки.
— Красавец! – с благоговением проговорил Игнат.
— Не красавец, а красавица! Девка у тебя народилась, папаша! – ухмыльнулась повитуха и вложила растерянному мужчине в руки кулек с ребенком.
— Как девка? Поди плохо рассмотрела?– громко заворчал свекр, и тут же сплюнул на пол и растер ногой.
— Не переживай, дед, я все хорошенько рассмотрела! Сколь лет смотрю – ни разу еще не ошиблась! – захохотала повитуха.
— Радость-то какая! Василисушка, умница наша, доченьку родила! – заворковала Иринушка, прижав руки к груди, – Сердце того гляди из груди от счастья вырвется.
— Девка! Ну и ну! – снова заворчал свекр.
— Чего ворчишь, дед? Все правильно она родила – сначала няньку, а потом уж Ваньку. Слышал такую поговорку? – шутливо спросила она.
Иринушка нагнулась к дочери и поцеловала ее в потный лоб.
— Ты моя умница. Никого не слушай! Слышишь, доченька? Ты такую чудную девочку родила: крепкую, здоровую! Помнится, когда ты-то у меня народилась, так батя твой неделю домой не заходил – расстраивался. А потом с рук тебя не спускал, полюбил больше жизни! Вот и у вас в семье теперь все наладится. Теперь уж точно все будет хорошо!
Иринушка подошла к Игнату, поднялась на цыпочки и заглянула через его плечо. Ей не терпелось полюбоваться на внучку, но едва она увидела маленькое детское личико, как переменилась в лице. Улыбка медленно сошла с ее губ, брови поползли вверх, румянец поблек, и на лице резко обозначились морщины.
— О, Господи! – воскликнула Иринушка и прижала руки к лицу.
— Что такое? – громко спросила повитуха.
Игнат обернулся, удивленно глядя на тещу.
— Что с тобой, мама? Что-то с девочкой моей? – испуганно спросила Василиса, приподнимаясь с кровати.
Повитуха взяла у Игната младенца, посмотрела на круглое личико и пожала плечами.
— Ты чего пугаешь-то? Хорошее, здоровое дите. Раскрасавицей будет! Вон какая чернявая! – проговорила она и отдала ребенка Василисе.
— Ты чего, женка? С ума, что ли, сошла от радости? – строго спросил Василий, приобняв трясущуюся Иринушку за плечи.
Но она оттолкнула его и попятилась к двери.
— О, Господи! – снова прошептала она и выбежала из дома.
Василий выскочил на улицу следом за женой, но догнать ее так и не смог – Иринушка скрылась в темноте так быстро, будто не бежала, а взяла и растворилась в ней.