Страница 4 из 8
– Все изменилось… Произошло две вещи. Во-первых, я получила грант от Шотландского совета по искусству, который, я думаю, был самым большим грантом, который они когда-либо давали – 8000 фунтов, что для меня в то время было состоянием. И это было исключительно для того, чтобы я могла позволить себе работать учителем только на неполную ставку и могла закончить вторую книгу. А затем вскоре после того, как я получила этот грант, «Гарри Поттер и философский камень» был продан в Америке за сумму, которая выходила далеко за пределы моих самых смелых мечтаний, и тогда все было решено. Я могла позволить себе бросить преподавание. Совсем. Это было очень страшное чувство, и оно полностью парализовало меня, потому что… Во-первых, мне позвонили и сказали, что в Нью-Йорке идет аукцион, и моей первой реакцией было истерически смеяться, потому что это было за пределами моего понимания. А через час мне позвонили и сказали, что Scholastic выиграли аукцион за шестизначную сумму, и вместо того, чтобы чувствовать дикую радость, как можно было бы ожидать, я почувствовала полный ужас. Потому что к этому моменту я почти закончила вторую книгу, и вдруг я не могла писать. Ставки были так высоки, что я думала, что вторая книга будет ужасным разочарованием для всех, и каждое слово должно было стоить определенную сумму долларов. Мне было очень страшно.
Из-за возросших ожиданий…
– Да, абсолютно, от полной безвестности, где я была вполне счастлива и писала чисто для себя, внезапно я почувствовала, что сотни людей смотрят через мое плечо каждый раз, когда я берусь за ручку, и это был очень странный опыт. Я не неблагодарная. Я не могла быть счастливее сейчас. Но это потому, что я теперь закончила вторую книгу и довольна ею. Но месяц или около того я просто была в постоянной панике.
Когда вы писали вторую книгу, вы знали, что Гарри Поттер будет продолжен?
– Да, я всегда… Почти с самого начала я представляла себе серию из семи книг, которая проведет его через школу волшебников, и затем в конце он станет полностью квалифицированным волшебником. Так выглядит вся история… Гарри становится волшебником, понимаете. Но есть и более масштабный сюжет, который развивается, но я не могу об этом говорить, потому что это испортит впечатление тем, кто будет читать все книги. Все они уже были достаточно подробно распланированы. Что, очевидно, в каком-то смысле облегчает задачу. Мне не нужно возвращаться и думать, о чем следующая книга – я уже знаю.
Так семикнижный цикл историй уже написан в вашей голове.
– О да, отрывки из всех книг, кроме пятой. Пятая книга до сих пор самая схематичная из всех, так что если люди ждут пятую дольше, чем любую другую, вот почему. Вы услышали это здесь первыми. Отрывки из всех остальных книг, кроме пятой, уже написаны, и последняя глава седьмой книги написана. Для моего собственного удовлетворения, чтобы я постоянно помнила, к чему стремлюсь.
Так концовка написана?
– Да, вся глава написана. Я сделала это для моего собственного удобства, она напоминает мне, куда я иду. Но теперь столько детей выразили такой большой интерес к этому, что я вроде как чувствую, что она должна быть под замком, знаете, она кажется довольно ценной – она уже написана! – и эта глава рассказывает о том, что происходит с выжившими после окончания школы. Потому что когда Гарри закончит школу, все, я больше не буду писать о нем, и это будет ужасно – это будет как потеря близкого человека, потому что к тому времени, как я напишу седьмую книгу, я буду писать об этом двенадцать или тринадцать лет. Я должна отпустить в какой-то момент, и на этом все.
Осень, казалось, наступила внезапно в этом году. Утро первого сентября было прохладным и бодрящим, и небольшое семейство торопливо пересекало шумную улицу, направляясь к большому покрытому копотью вокзалу; дым от выхлопов автомобилей и дыхание прохожих искрились в студеном воздухе, будто серебряная паутина.
Две большие клетки подпрыгивали поверх нагруженных под завязку тележек, которые толкали перед собой родители; совы, сидящие в них, возмущенно шипели, и рыжеволосая девочка, схватив за руку отца, с опаской брела вслед за своими братьями.
– Осталось уже совсем недолго, и ты тоже скоро поедешь, – объяснял ей Гарри.
– Два года, – всхлипнула Лили, – А я хочу ехать уже сейчас!
Посетители вокзала с любопытством разглядывали сов, в то время как семья прокладывала путь к перегородке, разделяющей платформы девять и десять. Голос Альбуса доносился до Гарри сквозь окружающий шум; его сыновья продолжали спор, начатый ими еще в автомобиле.
– Не буду! Не буду я в Слизерине!
– Джеймс, прекрати! – прикрикнула на него Джинни.
– Я только сказал, что может быть он туда попадет, – ответил Джеймс, усмехнувшись своему младшему брату. – Чего тут такого? Он же может попасть в Слизерин.
Но, встретившись взглядом с матерью, Джеймс замолчал. Пятеро Поттеров подошли к перегородке. Задиристо взглянув через плечо на своего младшего брата, Джеймс подхватил у матери свою тележку и рванул вперед. Мгновением позже он исчез.
– Вы же будете мне писать, будете? – немедленно спросил родителей Альбус, воспользовавшись кратковременным отсутствием брата.
– Каждый день, если захочешь, – улыбнулась ему Джинни.
– Не каждый день, – затараторил Альбус. – Джеймс говорил, что большинство учеников получают письма из дома только раз в месяц.
– Джеймсу в прошлом году мы писали три раза в неделю, – напомнила Джинни.
– И не вздумай верить всему тому, что он понарассказал тебе о Хогвартсе, – добавил Гарри. – Он вообще любит пошутить, твой брат.
Бок о бок они быстро толкнули вторую тележку к месту сбора. Альбус вздрогнул, ожидая столкновения с препятствием, но его не последовало. Вместо этого семья оказалась на платформе 9 ¾, закрытой густой пеленой белого пара, валившего с алого Хогрвартс-Экспресса. Неясные фигуры сновали в тумане, в котором уже успел скрыться Джеймс.
– Где же все? – забеспокоился Альбус. Вглядываясь в неясные фигуры, они прокладывали путь вдоль по платформе.
– Мы найдем их, – подбодрила его Джинни.
Но пар был настолько густым, что различить чьи-либо лица было чрезвычайно сложно. Некоторых из их обладателей, чьи голоса были особенно громкими, Гарри мог узнать; он слышал Перси, громогласно и вдохновенно рассказывающего о правилах полета на метле, и это показалось Гарри достаточным предлогом, чтобы не останавливаться и не здороваться.
– Думаю, вот и они, Ал, – произнесла Джинни неожиданно.