Страница 2 из 6
Он перешел на наветренную сторону небольшого пространства, которое ему нравилось называть своими шканцами, – хотя "Нерей", как и все суда его класса, имел гладкую палубу, – и посмотрел через море на черную полосу облаков, скрывавшую настоящего врага на юге. Франция и Англия находились в состоянии войны большую часть этого столетия и снова должны были вступить в нее еще до его окончания, если верить тому, что пишут в газетах. И все же в течение тех десяти лет, которые Натан прослужил на флоте, царил мир, и у них было очень мало врагов, с которыми нужно было сражаться, за исключением нескольких несчастных аборигенов в Южных морях и нахальных пиратов в Карибском море. И, конечно, контрабандистов.
В ясном небе на востоке сверкнула молния и раздался слабый треск, который стыдно было называть раскатом грома. Через мгновение забарабанил дождь. Натан отошел от борта и, подняв бровь, посмотрел на мистера старшего таможенника Суэйлса, как бы спрашивая, было ли все это частью его плана, хотя и прекрасно понимая, что это не так. Этот джентльмен облегчил душу ругательством и затопал ногами по палубе, возможно, полагая, что он путешествует в почтовой карете и таким образом может понудить свой транспорт увеличить скорость. Натан заметил вопросительный взгляд своего первого лейтенанта, мистера Джордана, и приказал ему бить боевую тревогу, хотя и не горел желанием сражаться с людьми, которым он – по крайней мере, наполовину, – симпатизировал и которых, вероятно, знал с детства, поскольку на побережье Сассекса контрабанда была образом жизни. Насколько ему было известно, многие из батраков его отца были заняты в нелегальной торговле и за несколько часов, перевозя ящики с контрабандным бренди и табаком, зарабатывали больше, чем могли бы получить на ферме за неделю.
Натан пробрался вперед сквозь бегущих на свои места матросов и снова уцепился за передние ванты, чтобы, как только они минуют Хоуп-Пойнт, сразу увидеть, как обстоят дела. До мыса было уже рукой подать, и с каждой минутой он становился все ближе. Их спутник, маленький таможенный куттер "Барсук", уже поворачивал почти в фордевинд, огибая мыс. Затем он резко повернул в наветренную сторону, встав бортом к берегу и выдвинув свои четыре маленьких 4-фунтовых орудия, которые вряд ли напугали бы шлюпку торговца провиантом, но могли бы устроить настоящий ад на этом открытом участке берега. Это место ясно предстало перед мысленным взором Натана: крутой галечный берег, широкая плоская болотистая местность за ним и утесы Семи Сестер, тянущиеся к Бичи-Хед.
Когда они обогнули мыс, луна внезапно вышла из-за несущихся по небу облаков, и в ее свете, отраженном от белых скал, весь берег предстал перед ними, как на ладони. Там был именно такой хаос, какой Натан и ожидал, хотя он и подумать не мог, что кто-то может допустить такую элементарную ошибку.
Драгуны вышли на берег не с той стороны реки, или же наблюдатель, дежуривший на скале, подал сигнал приближающимся лодкам сменить место высадки. Как бы то ни было, солдаты застряли на западном берегу Какмира, а контрабандисты оказались на восточном. Даже в темноте Натан мог видеть, как они бегут вдоль берега к пологому склону Хейвен-Броу, – их было больше ста человек и еще полсотни пони, – а драгуны загоняли своих лошадей в реку и палили из карабинов, не имея ни малейшей надежды во что-нибудь попасть. Вдоль подножия скал маленькая флотилия лодок спасалась бегством в сторону Бичи-Хед, а дальше, примерно в полутора километрах к востоку, на фоне белых холмов Семи Сестер, виднелся тот самый черный люггер.
– Это же "Удача"! – заорал старший таможенный инспектор, чуть не приплясывая от волнения и указывая пальцем. – Наша добыча, сэр.
"Удача" была главной темой его разговоров с тех пор, как они покинули Шорхэм: большой, быстроходный люггер с десятью 6-фунтовыми пушками и командой из примерно сотни человек, что делало его более чем достойным противником для любого из куттеров таможенной службы и служило главной причиной присутствия здесь судна военно-морского флота. Во время американской войны люггер был снаряжен в Ньюхейвене, якобы в качестве каперского судна, но теперь было известно, что он был занят только на перевозке контрабанды (как, по всей вероятности, и было с самого начала). Его обычным делом было переправлять нелегальные грузы из одного из портов на французской стороне пролива и перегружать их на шлюпки у берегов Сассекса.
Очевидно, именно за этим занятием его и потревожили, и теперь он мчался в открытое море на всех парусах, какие только мог поднять, а маленький таможенный куттер следовал за ним по пятам. Конечно, шансов догнать его не было, не говоря уже о том, чтобы сразиться с ним на равных, но если люггер потеряет хотя бы одну часть рангоута, "Нерею" этого будет достаточно, чтобы догнать и прикончить его. К несчастью, шкипер люггера был того же мнения, и когда "Барсук" приблизился к нему, он повернул еще круче к ветру и на поднимающейся волне дал бортовой залп, звук которого был больше похож на раскат грома, чем все, что Натан слышал в эту ночь.
Он смотрел прямо на люггер и на мгновение был ослеплен вспышкой, а когда снова смог видеть, то оказалось, что "Барсук" был серьезно поврежден: фор-стеньга была сбита, а на баке громоздился хаос парусов и такелажа. Натан уже вел бриг так близко к ветру, как только мог, но ему пришлось отвернуть в сторону, чтобы избежать столкновения, и он подошел к куттеру с подветренной стороны и спросил, не нужна ли ему помощь. В ответ шкипер разразился целой чередой ругательств, из которых можно было понять, что Натану было бы лучше заняться поимкой нападавшего, но взгляд, брошенный им в сторону люггера, свидетельствовал об обратном. У Натана была слабая надежда пройти у люггера за кормой и обстрелять продольным залпом издалека, но теперь было ясно, что ему повезет, если он приблизится к вражескому судну хотя бы на километр, а после этого их курсы будут неуклонно расходиться.