Сердце ведьмы

Часть 3. Бабушкин оберег

Ночью Маруся проснулась от странного звука – кто-то ходил рядом с ее лавкой. Шаги были семенящими, легкими, быстрыми, совсем не похожими на тяжелую, уверенную походку попадьи, чей длинный подол всегда волочился и шуршал при любом движении. Маруся испугалась и зажмурилась. Шаги, между тем, слышались то ближе, то дальше, но вот вдруг замерли прямо у лавки. Маруся испугалась так сильно, что сердце затрепетало в груди. Кажется, она даже перестала дышать. А когда до ее щеки дотронулось что-то холодное, девочка и вовсе решила, что сейчас умрет от страха, всю ее сковало ужасом по рукам и ногам. А потом она услышала шепот:

— Ты такая красивая, Маруся! И кожа у тебя мягкая и теплая! Совсем скоро ты будешь играть с нами! Скорее бы!

Голос, на удивление, был не страшный, наоборот, детский, слегка гнусавый. Маруся осмелела, открыла глаза и увидела рядом с собой две тоненькие девичьи фигурки, облаченные в длинные белые рубашки. Головы обеих девочек были светловолосые, коротко остриженные. Тонкие взлохмаченные волоски торчали в разные стороны. Так вот, какие они, дочки попадьи!

В темноте их бледные лица были плохо различимы и казались совершенно одинаковыми. Несколько мгновений они смотрели друг на друга молча: Маруся – на девочек, а девочки – на Марусю. Это были дети, просто дети, маленькие девочки. Можно было не бояться их.. Маруся выдохнула, страх отпустил ее из своих цепких паучьих лап, она перестала дрожать и вновь почувствовала биение собственного сердца. Но когда одна из девочек улыбнулась и протянула к ней свои тонкие ручки, Марусе показалось, что улыбка ее похожа на страшный оскал – зубы ее были частыми и острыми. Таких зубов у людей не бывает. Маруся отпрянула в самый угол, к шершавой стене, и громко закричала.

Из закрытой комнаты тут же послышался скрип кровати, и следом – торопливые,тяжелые шаги попадьи. Девочки побежали к матери, шлепая по полу босыми пятками. А Маруся так и сидела, забившись в угол и не смея пошевелиться от страха. Натянув одеяло до самого подбородка, она дрожала, глядя на дверь, за которой только что скрылись эти странные дети. Из комнаты вдруг послышался грохот, будто что-то упало на пол. Маруся вздрогнула, напряглась. Несколько минут до ее ушей доносились звуки передвигаемой мебели, а потом все резко стихло. Ни голоса попадьи, ни голосов самих девочек она так и не услышала.

“Не говорят они друг с другом, что ли? Странное семейство!” – подумала про себя Маруся.

Матушка как-то ей сказала, что во всех семьях свои порядки. В этой семье порядки были совсем непонятными. Маруся вздохнула и прикрыла глаза. Надо было спать, но как тут теперь уснешь?

Спустя какое-то время попадья вышла на кухню, в одной руке она несла горящую свечу, а в другой ее руке была зажата тонкая деревянная палочка, тлеющая на конце.

— Испугалась, Марусенька? – тихо и ласково спросила попадья.

Этот непривычный для нее тон только ещё больше насторожил Марусю, но она покачала головой и ответила:

— Нет, мне не страшно. Я от неожиданности закричала. Думала, мыши..

— Не бойся. Мои девочки тебя больше не потревожат. Ложись спать, – спокойно произнесла женщина.

Она подошла к Марусе и стала водить перед ее лицом своей тонкой лучинкой. Дымок от лучинки приятно пах травами, но отдавал горечью. Маруся смотрела, как он причудливыми кругами и зигзагами взвивается вверх, к потолку. Веки девочки потяжелели, глаза закрылись, и она, незаметно для себя, уснула.

Попадья задула лучину, наклонилась к Марусе, протянула к ней руку, но так и не коснулась ее. Нахмурив густые брови, она что-то недовольно прошептала над девочкой, но Маруся крепко спала и уже ничего не слышала..

* * *

Весь следующий день Маруся мучилась от головной боли. Она едва высидела пять уроков. На последнем уроке девочка уже даже не могла уловить, какую тему объясняет учительница.

— Маруся, что с тобой? Ты не заболела? – обеспокоенно спросила Катерина Ивановна прямо во время урока, заметив, что Маруся сидит за партой с бледным лицом и отсутствующим видом. Маруся вздрогнула, покраснела, чувствуя на себе любопытные взгляды одноклассников, и покачала головой.

— Со мной все хорошо, – пискнула она.

Катерина Ивановна кивнула, но после уроков все же подошла к Марусе и спросила еще раз:

— Марусенька, ты точно здорова? Ты сегодня сама не своя. Не скрывай от меня, если болеешь, я помогу, сообщу твоим родителям, чтобы забрали тебя домой.

Маруся осмотрелась и, удостоверившись, что их разговор никто не подслушивает, проговорила:

— Я не больна, Катерина Ивановна, не волнуйтесь за меня. Просто плохо спала.

— Что же тебе мешало спать? – спросила учительница.

Девочка снова настороженно оглянулась и ответила еле слышно:

— Мыши.

— Мыши? – удивленно переспросила Катерина Ивановна.

Маруся кивнула.

— У попадьи мыши под полом. Скребутся всю ночь.. А мне из-за этого мерещится всякое, – тихо ответила Маруся.

— Под полом, значит, – задумчиво повторила учительница, – Что же Елена Алексеевна их не травит?

Маруся пожала плечами и тихонько вздохнула. Она и вправду чувствовала себя уставшей, хотелось лечь прямо на школьную лавку и немного поспать. Но при Катерине Ивановне она бы никогда такого не сделала. Это же неуважение!

Весь день Маруся крепилась, стеснялась зевать, но сосредоточиться на учебе так и не смогла. Она обдумывала странный сон, который приснился ей ночью. Тревожное ощущение на душе никак не проходило.

На следующий день после уроков Катерина Ивановна решила проводить Марусю до дома, а заодно зайти к попадье проведать девочек.

— Ты уже подружилась с ними? – весело спросила учительница.

— Нет, – угрюмо ответила Маруся.

Ей было стыдно рассказывать, что в углу ее кухни стоят ивовые розги, и что в доме попадьи ей можно находиться только на своей лавке на кухне. Ни о какой дружбе с хозяйскими дочками и речи быть не может! Но как такое сказать учительнице? Она тут же начнет жалеть ее, а Марусе жалости не надо. Ей хотелось, чтобы Катерина Ивановна любила ее и гордилась ею. Жалость же, наоборот, принижает человека, она все испортит!