Страница 31 из 73
Я сам в своей прошлой жизни достаточно видел штабную работу, чтобы не питать излишних иллюзий. Наконец впереди показался большой шатёр.
Не дворец. Не походная резиденция из красивой исторической картины. Просто большой, крепко поставленный шатёр, возле которого горели два фонаря и дежурили люди. Рядом стояло несколько более мелких палаток. Чуть дальше темнели привязанные лошади. На длинной лавке ожидали офицеры: один курил трубку, другой сидел, опустив голову и положив ладони на колени, третий негромко разговаривал с адъютантом.
Большой шатёр резко выделялся среди остальных размерами, но роскошью не поражал. Уже снаружи было понятно: это рабочее место. Здесь не собирались демонстрировать генеральское величие. Здесь принимали донесения, смотрели карты, отдавали приказы и решали, куда завтра пойдут тысячи людей.
— Стой здесь, — повелительно приказал капитан.
Он лихо спрыгнул с коня, бросил поводья подбежавшему солдату, одёрнул мундир, расправил плечи и мгновенно превратился из человека, который только что полдороги ехал рядом со мной, в образцового штабного офицера.
Грудь колесом. Подбородок выше.Шаг такой, будто лично идёт принимать капитуляцию Наполеона. Я проводил его взглядом.
Удивительная всё-таки вещь — субординация. Только что человек шутил насчёт моей причёски, а до генеральского шатра осталось десять шагов — и всё, передо мной уже памятник самому себе.
Капитан скрылся внутри. Меньше чем через минуту вышел обратно.
— Ожидай здесь. Никуда не уходи, тебя позовут, — сказал он, принимая поводья. — И не вздумай бродить по штабу.
Он качнул головой, вскочил в седло и умчался прочь.
А я остался. Стою. Ни шага в сторону.
Сначала это даже не раздражало. Было интересно наблюдать за жизнью штаба. Из шатра выходили люди, входили другие. Принесли какие-то бумаги. Ускакал посыльный. Вернулся другой — весь в грязи, на взмыленной лошади. Его пропустили почти сразу. Один офицер минут пять мерил пространство возле палатки шагами, потом его вызвали внутрь.
Прошло минут десять. Я всё стоял.
Начал ощущать себя украшением при входе в генеральский шатёр. Этаким мраморным изваянием героического русского егеря. Правда, мраморному изваянию не натирают сапоги.
Ещё через какое-то время захотелось присесть хотя бы на корточки. За день мы почти без остановки прошли приличное расстояние, и ноги стали ватными. Бок снова ныл. Но рядом находились лавки, а на лавках сидели офицеры.
Место вроде бы свободное имелось.
Вот только внутренний голос подсказывал, что младший унтер-офицер, который без приглашения плюхнется рядом со штабными господами, рискует познакомиться с тонкостями воинского этикета.
Поэтому стоял. Мимо прошёл денщик с подносом и кружками.
Стоял.
Один из ожидавших офицеров закончил курить трубку, выбил пепел и набил её снова.
Стоял.
Как же мне не хватало часов.
В будущем человек даже не замечал, насколько привык постоянно знать время. Наручные часы, телефон, экран автомобиля, компьютер — цифры преследовали тебя повсюду. Здесь же время снова становилось ощущением. Высота солнца. Длина тени. Звёзды. Количество выкуренных чужим офицером трубок.
Судя по последнему показателю, прошло уже довольно много.
К концу ожидания я всерьёз начал подозревать, что обо мне забыли и именно так мне предстоит простоять до рассвета.
Самое мерзкое — приказ был совершенно конкретным: ждать и никуда не уходить.
А русский солдат, как я уже успел понять, способен героически выполнить даже бессмысленный приказ, если тот произнесён достаточно уверенным голосом.
Наконец полог шатра откинулся.
— Младший унтер-офицер Белавин! — позвал адъютант.
Я выпрямился.
— Я, ваше благородие.
Офицер окинул меня быстрым взглядом, задержался на моей своеобразной причёске и едва заметно поморщился.
— Давай, братец. У генерала на тебя много времени нет. Заходи. Веди себя стойко. Пока не спросят — не говори. Ничего не проси. На вопросы отвечай коротко и по существу.
Вот она.
Техника безопасности при обращении с генералом Николаем Николаевичем Раевским.
— Понял, ваше благородие, — ответил я, поправляя ремень.
Адъютант уже хотел откинуть полог, но задержался.
— И не умничай, не перебивай, не говори, коли не спросят.
Я посмотрел на него.
— Не извольте беспокоиться ваше высокоблагородие, — сказал я, передо мной стоял майор.
Он почему-то вздохнул. Наверное, ответ ему не понравился. Или поздно и офицер всех винит в своем недосыпе, тем более таких вот младших унтеров, как я. Впрочем, сонения берут, что генерал часто с
Я шагнул вперёд. За спиной остались костры, ночной говор огромного лагеря, ржание лошадей, скрип телег и мерцающие среди деревьев огни. Впереди из-под полога пробивался жёлтый свет.
Где-то там находился человек, чьё имя я знал за двести лет до нашей встречи. А он обо мне ещё час назад, скорее всего, вообще не слышал.
Я глубоко вдохнул. И вошёл в шатёр.
От автора:
Шанс начать жить заново выпадает не каждому. Как не совершить тех поступков, из-за которых в прошлой жизни всё пошло наперекосяк? Будет не просто, очень не просто…