Страница 3 из 73
Ну да, можно подумать, что тут не меньше роты, а у страха глаза велики и французы тоже боятся, так нарисуют у себя в воображении, что у нас тут и батальон егерей. Дай Бог! Пусть бы перегруппировались, да неспешно… Мы уже нанесли врагу урон. Убираться бы по-хорошему. Но боевое задание…
Скоро, как же слишком скоро, но на смену одним французам пришли другие. Численное превосходство врага было неоспоримо. Было видно, что авангард уже просто толпиться в этом, для больших масс солдат, узком месте.
Но у нас сложилась небольшая передышка. В нашу сторону отправился новый батальон. Не спешно, в такт барабанному бою. Главные события разворачивались в центре.
Французские колоны шли к русской линии. Неумолимо, как надвигался грозовой фронт. И вот, когда им оставалось не больше пятидесяти шагов — дистанция, на которой уже можно было различить пуговицы на вражеских мундирах и усы ветеранов…
— Да нет же! — все же громко произнес я, беря между тем очередной заряженный штуцер. — Стоять нужно наверху.
Было чем возмутиться. Капитан поднял шпагу. Русская линия встрепенулась. Стали спускаться с возвышенности, располагаясь уже всем составом в четыре батальона на холме.
Несколько человек так и вовсе бросили свое оружие и побежали прочь. Казалось, что сейчас начнется повальное бегство, но нет… и унтер-офицерам удалось навести порядок. Те, кто вышел к своим через белорусские земли, в большинстве не могли быть трусами и дезертирами, иначе не вернулись бы.
Барабаны в русской линии били чуть слышно, не удалось укомплектовать барабанщиками сводный полк. Но те, кто был сейчас на склоне небольшой возвышенности, стоял в русской линии, превратившейся все больше в прямоугольник, слышали свои немногочисленные барабаны, наверняка которые отстукивали под такт участившегося сердцебиения каждого из богатырей, которые прекрасно понимали, что они смертники. Понимали, но больше никто не побежал.
Минута… пять минут, десять… прошло с начала боя, двадцать минут… Я точно знал, сколько еще остается времени, чтобы продержаться и исполнить приказ. Часов не было, но словно бы будильник проглотил и с каждым ударом сердца проходила секунда, я не отвлекался, но чувствовал медленно, тягуче уходящее время.
Когда наша линия центра полностью спустилась вниз холма. И только сейчас я понял, что задумал капитан. Вот так, находясь на склоне холма, подправленного лопатами, внизу его, русская линия получала множество… шесть шеренг для выстрела. Много, локальное, но преимущество. Молодец, капитан. Лихо, необычно, инициативно. Любо!
— Полк! Готовсь! — раздался резкий гортанный приказ, эхом прокатившийся по линии.
Кричал капитан, его приказ подхватывали другие, словно бы подбадривая друг друга, повторяли.
Шеренги разношерстных, но русских мундиров сделали слитное движение. Удивительно! А ведь эти воины в большинстве увидели друг друга впервые. Но вот уже сотни больших пальцев одновременно взвели курки своих гладкостволов.
Я не слышал этого звука, но воображение дорисовало, как должен стоять треск взводимых курков.
— Целься! — а эту команду не услышать быть тяжело.
Я дал время Тихону, чтобы он подготавливал остальные винтовки к выстрелу, замер.
Первая шеренга сделала шаг вперед и вскинула тяжелые ружья к плечу. Вторая шеренга, стоя чуть позади, просунула стволы своих гладкостволов в зазоры между головами товарищей из первого ряда. Сотни черных дул, словно по линейке, опустились на уровень груди надвигающейся синей массы.
— Пли!