Страница 6 из 83
В центре зала, на небольшом возвышении, располагался огромный круглый стол из цельного куска тёмно-коричневого зебрового дерева. Его полированная поверхность отсвечивала, как спокойное озеро, отражая свисавший над столешницей большой абажур из красного шёлка с длинной чёрной кистью. Вокруг стола — массивные кресла с высокими спинками, обитые плотной тканью с необычным сложным рисунком.
В дальнем конце зала, прямо по центру стены, висел большой горизонтальный свиток с несколькими иероглифами.
Я сразу вспомнил, как мои знакомые, не сталкивающиеся с искусством китайской каллиграфии, всегда удивлялись — почему в восточных эпических фильмах всегда присутствовал момент, как главный герой или какой-нибудь мудрец выводит тушью причудливые иероглифы. И почему этому уделяется такое внимание.
Эти кадры должны были произвести впечатление восточного колорита на западную публику. А вот для «внутреннего» зрителя это имело другое значение. По тому — как писался иероглиф, с нажимом, энергично или медленно — был понятен характер или сиюминутное состояние героя.
Под свитком на резной консоли из красного дерева покоилась отлитая из тёмной бронзы великолепная фигура цилиня, мифического существа-стража. Его чешуйчатое тело блестело, а глаза, инкрустированные нефритом, холодно и внимательно смотрели на меня через всю комнату.
Ни одной пылинки, ни одной случайной складки на шёлке стен. Ничего лишнего, ничего, что говорило бы о быстротечности жизни, как внизу. Здесь всё казалось основательным, вечным и прочным. Зал больше походил на штаб, где принимались решения, которые, спускаясь вниз, заставляли одних людей бежать выполнять поручения, а других — исчезать навсегда.
Контраст был разительным. Ад прачечной внизу и обитель спокойствия наверху, разделённые всего лишь десятком ступеней.
Это совсем не походило на шумный «Ритц» — штаб-квартиру Наки Джонсона в Атлантик-Сити, на светлые люксы высоток Манхэттена, где за бильярдом обдумывал свои аферы Ротштейн, или на кафе «Палермо», в котором обычно заседал Массерия…
Правда, мои информаторы сказали, что Джо «Босс» куда-то перебрался и больше открыто не показывался на улицах Маленькой Италии в последние пару дней…
Около стола стояли два китайца в чёрных костюмах. Они внимательно осмотрели меня, когда я появился в зале.
Ву коротко представил нас:
— Мистер Соколов, это мистеры Мок Сай Винг и Чин Лём. Мастера… Это мистер Алекс Соколов.
Ву поклонился воротилам китайского преступного мира Нью-Йорка, и мы втроём пожали друг другу руки.
— Прошу вас мистер Соколов, присаживайтесь, — любезно указал на кресло Чин Лём.
Я сел и коротко изучил взглядом обоих дельцов. Оба китайца являлись главарями группировок, из которых в Большом Яблоке в будущем возникнут местная знаменитая «Триада».
На столе тут же появился чайный сервиз. Принёсший его слуга мгновенно испарился.
Мок Сай был известен в узких кругах под разными именами. Кто-то знал его Вонг Гётом, кто-то просто «Сингом». Лидер банды Хип Синг Тонг был у власти уже пятнадцать лет и правил очень жёсткой рукой. «Хипы» контролировали «низовой» бизнес. Незаконные лотереи, азартные игры наподобие «фана-тен», рэкет, публичные дома и прочее-прочее.
А вот другой главарь был даже более интересен. Дело в том, что второй бандой китайцев Нью-Йорка являлась Он Лёнг Тонг, или Он Лёнг Торговая ассоциация, и она отвечала за «респектабельный» бизнес. Китайские ресторанчики, поставки импорта через торговый порт, прачечные…
Скорее всего, здание, в котором мы сейчас находились, принадлежало именно Лёнгам.
«Старейшиной», патриархом, который создал Он Лёнг являлся Том Ли. Но сейчас ему было уже много лет, и Ли почти отошёл от дел. Поэтому передо мной сидел Чин Лём, которого на улицах знали под весьма «западной» кличкой. Чарли «Профессор» Бостон.
Молодой и энергичный, он правил Лёнгами от имени Тома Ли.
Неудивительно, что мы встречались в таком тайном месте, замаскированном под прачечную. Ведь Чарли Бостон только как две недели бежал из тюрьмы[1]. И теперь его искала полиция.
Сейчас я попал без преувеличения в очень хорошее время. Ещё несколько лет назад между двумя группировками «тонгов» шла ожесточённая война, а в данный момент наступило затишье и временный мир. Поэтому у меня был шанс договориться сразу со всем подпольным китайским мирком Нью-Йорка.
— Ву рассказал нам о вашем предложении вкратце, — заговорил Чарли Бостон, — Признаться, оно весьма амбициозно…
По-английски «Профессор» говорил прекрасно, без малейшего акцента.
Мок «Синг» Сай кивнул и подхватил слова своего «компаньона»:
— Да, это очень необычный вариант… сотрудничества. Совместная война против Джо «Босса» Массерии — большое и непростое дело.
— И очень дерзкое, — хмыкнул Бостон.
— Но оно может привести к нашему общему обогащению и развитию, — парировал я.
Чарли усмехнулся:
— Мистер Соколов, мы вполне комфортно чувствуем себя на нашей территории. И вражда с итальянскими бандами нам ни к чему.
Мок Сай промолчал. Оно и понятно. Его банда Хип Синг Тонг уже прославилась жёсткостью ведения борьбы с конкурентами. Исторически вражда между ним и Он Лёнгами снова вспыхнет через несколько лет. Со значительным перевесом в сторону Мока. «Хипы» всегда нуждались в свежем притоке ресурсов от новых земель и крышуемых предприятий.
— Если Массерию не остановиться сейчас, то можно будет забыть в будущем и про китайский квартал, — пожал я плечами.
Оба угрожающе блеснули на меня глазами, но я заметил это и поднял руку в успокаивающем жесте:
— Я не хочу оскорблять никого в этом зале. Я всего лишь констатирую факты: Массерия отъедает от Нью-Йорка район за районом. Здесь дело не в Маленькой Италии и её расширении. Вопрос стоит о выживании всех, кто соседствует с Джо «Боссом».
«Тонги» задумались. До их трансформации в «Триаду» пройдёт ещё ни один год и пока они не могли легко принимать подобные решения. Это в будущем китайцы жёстко разграничат сферы деятельности с «Пятью семьями» и два мира: итало-американский и китайский будут сосуществовать, как будто бы не замечая друга-друга. А сейчас «тонги» предпочитали не отсвечивать. А их китайский квартал и правда напрямую граничит с Маленькой Италией.