Страница 5 из 83
Глава 2 Появление дракона
Отсветы красных фонариков бликовали на стёклах моего авто, в которое пришлось пересесть из привычного «Паккарда» на случай, если за ним следили. Огоньки качались на длинных проводах, колышущихся на ветру. Мимо не спеша катящего лимузина проносились небольшие магазинчики, изредка украшенные фигурками животных по обе стороны от крыльца. Потрёпанные гирлянды пожухли и потемнели за зиму. Скоро их заменят во время очередного праздника.
Чайна-таун Нью-Йорка пока не представлял собой гигантский район из кинобоевиков восьмидесятых и девяностых. А в двадцать первом веке «истинно» китайский квартал сократится до небольшого пятачка по сравнению с остальным городом.
Реклама, лофты, современные здания в будущем станут неумолимо отъедать от района большие куски. Нулевые запустят этот обратный процесс, когда такие колоритные места будут сливаться с общим постиндустриальным обликом Манхэттена.
Маленькая Италия, Чайна-таун сохранят пару кварталов, а всё остальное приобретёт современный лоск. Разве что гаитянские районы оставят свои внешние атрибуты. Только вот они изначально были на самых окраинах, а массовая застройка вытеснит их ещё дальше за Большое Яблоко в самые депрессивные пригороды.
Автомобиль закатил в переулок вслед за машиной охраны. Остановился в небольшом дворике. Всё пространство выше второго этажа было завешано длинными простынями на верёвках, тянущихся от дома к дому. Есть у меня ощущение, что это явно не сохнущее бельё из прачечной. Полотнища висели уже очень давно и стали грязными. Они хлопали при порывах ветра и закрывали машины от любопытного взора с крыш.
Что же, это даже хорошо.
Я потянулся, пытаясь поправить бронежилет под одеждой. Ещё одно требование Синицына после покушения.
У чёрного хода в прачечную стоял мистер Ву. Тот, с кем я говорил позавчера в клубе «Гора». Он передал своим боссам моё предложение, и вчера я получил приглашение на встречу. На их территории.
С утра сюда отправились бойцы Синицына. Десять человек, обеспечивающих безопасность с моей стороны. Двое из них с дробовиками стояли около входа, и пара подручных Ву украдкой косились на них.
Это было неудивительно, ведь «солдаты» моей организации разительно отличались от итальянских мафиози, или ирландских гангстеров. Военная выправка, строгая одежда без лишнего кича в отличие от итальянцев. Никакой расхлябанности и развязности, как у ирландцев.
Я подошёл в сопровождении двух телохранителей к прачечной. Мистер Ву слегка поклонился и отступил в сторону, протянув руку к двери:
— Мистеры Винг и Лём ждут вас. Добро пожаловать.
Ровный голос Ву не выдавал никаких эмоций. Он был единственным из китайцев у входа, кто не рассматривал моих бойцов и держался максимально спокойно. Судя по фрагменту татуировки, что я заметил в первую нашу встречу, передо мной был не просто посыльный. Ву, скорее всего, был матёрым боевиком китайских гангстеров.
Прачечная будто вымерла. Воздух здесь казался плотным бульоном, сваренным из пара, щелочного мыла, крахмала и ещё каких-то неопределимых, но едких ноток, впитавшихся за годы в дерево и штукатурку.
Я пошёл вслед за Ву. Пол под ногами мягко прогибался, скрипя досками. Помещение тонуло в полумраке. Сквозь запотевшие окна, забранные решётками, пробивались лучи заходящего солнца. Тусклые апрельские сумерки смешивались с жёлтым слабым светом голых лампочек под потолком. Они раскачивались от сквозняка, и длинные, пляшущие тени скользили по стенам, оживляя лабиринты прачечной, сделанные из тонких перегородок.
По центру одного из помещений стояли два огромных котла из почерневшей меди. Под одним ещё тлели угли, от них шёл жар, и пар тихо шипел из-под тяжёлой крышки, превращаясь в конденсат на небольших металлических столиках в углу.
Рядом выстроились деревянные чаны для полоскания, от них пахло протухшей водой и уксусом. В следующей комнатке замерли гладильные прессы с их массивными рычагами и полированными, но теперь покрытыми белёсыми разводами плитами.
Их лапы-ручки торчали в разные стороны, и они казались в полумраке гигантскими угловатыми богомолами.
Длинные столы были завалены грудами ещё не обработанного белья. Здесь витала какофония из разного амбре: кисловатый дух немытого тела, приторные дешёвые духи, въедливый аромат табака и виски. Я даже усмехнулся своим мыслям: если вы хотите почувствовать запах Нью-Йорка во всей красе, то вам в китайскую прачечную.
Бензин на улицах испарится. Лавочники с выпечкой исчезнут. Магазины и рестораны закроются. А вот здесь постоянно сохранялся запах людей. Разных профессий, разных возрастов, разных полов. Да ещё и обновлялся вместе с новыми заказами.
На одном из столов валялись разбросанные игральные карты. Рядом застыла кружка с недопитым чаем, на поверхности которой уже образовалась маслянистая плёнка. Словно рабочие бросили все в разгар работы. Похоже, всех выгнали сегодня, накануне встречи.
В углу, за занавеской из грубого холста, были спальные места — несколько грязных матрасов, брошенных прямо на полу. Мы подошли к неприметной двери, что практически сливалась со стеной.
Ву толкнул её, и та отворилась беззвучно, словно её смазали совсем недавно. За дверью пряталась крутая лестница, ведущая наверх. Доносившиеся оттуда запахи были иными: тонкая нить сандалового дерева и чего-то цветочного. Я со своими охранниками начал подниматься по узким ступенькам.
Дверь вверху была уже не из грубых досок, а цельная, из тёмного, почти чёрного дерева, с бронзовой резной ручкой. Мистер Ву отворил её и отошёл в сторону, слегка склонившись.
Я очутился в просторном и высоком зале. Если внизу царил замерший в разгаре работ хаос, то здесь всё было пронизано гармонией.
Аромат сандала усилился. К нему примешался сладковатый запах воска и высушенных лепестков цветов. Вместо голой лампочки — несколько больших шелковых абажуров, свисавших с потолка. Они заливали комнату мягким, тёплым светом, который выхватывал из полумрака детали убранства.
Стены были затянуты шёлком цвета спелой вишни, а по нему серебряной нитью бежал узор: летящие журавли и стебли бамбука. Рисунок был выполнен в традиционной манере. Пол устилал толстый ковер густого синего цвета, глубокого, как ночное небо, в него были вплетены мелкие золотые символы. По краю зала стояли низкие лакированные столики из чёрного дерева. На них высились вазы идеально белого цвета, в которых стояли изящные, лишённые листьев композиции из орхидей.