Страница 34 из 83
Глава 8 Тяжелые времена
Утро. 8 мая 1920 года. Бронкс, Нью-Йорк.
Я стоял за тяжёлой бархатной портьерой, отделявшей меня от зала. Сюда доносился мерный гул десятков голосов. Я чуть отстранил край материи, чтобы видеть происходящее, но не показывать себя. Излишняя публичность в сегодняшнем деле мне была ни к чему. Рано.
Зал был большой, высокий, с облупившейся лепниной на потолке, которую теперь закрасили свежей краской. По стенам висят безликие гравюры с пасторальными сценами. Ряды стульев забиты до отказа.
Я видел бригадиров грузчиков с моей автобазы, начальников цехов столяров с мебельной фабрики в простеньких, но чистых пиджаках, руководителей автоколонн компании «Соколов и Ко». Особняком выделялись «офицеры» капитана Синицына — представители моего охранного агентства. Видел и других — местных лавочников, мелких домовладельцев, несколько священников, женщин из благотворительных комитетов в скромных шляпках. А в первом ряду, как и полагается, сидели приглашённые гости в дорогих костюмах.
На сцене, за длинным столом, покрытым зелёным сукном, сидели трое. Слева — один из районных боссов муниципалитета Бронкса, Томас Харгрейв. Справа — шериф Бронкса Джон Фэллон. Он всё же согласился поучаствовать во всём этом по моей просьбе.
В центре восседал сенатор от штата Нью-Йорк, лидер республиканцев Джеймс Уолкотт Уодсуорт-младший. Правая рука кандидата в президенты Уоррена Гардинга. Именно он по указке Гардинга «работал» со мной последний месяц и сливал подпольную кухню в газеты. Высокий, сухой, с сединой на висках и холодными, проницательными глазами потомственного функционера, он улыбался и изучал зал.
А под потолком был развёрнут баннер с надписью: «Первое заседание 'Общества гражданской взаимопомощи Бронкса».
Сейчас говорил Харгрейв. Его голос был громким и напыщенным:
— … и именно поэтому создание «Общества гражданской взаимопомощи Бронкса» является не просто жестом доброй воли, а насущной необходимостью! В трудное время, когда город, вся наша страна, стремится к стабильности после великих потрясений, такие островки самоорганизации граждан — это фундамент будущего! Здесь, в этом зале, мы закладываем камень в здание новой общины!
Он говорил общие фразы, но люди слушали, кивали. Им было важно само ощущение принадлежности к чему-то большому и признаваемому. Шериф Фэллон, когда настала его очередь, говорил короче и проще:
— Порядок начинается с доброго соседства. Если люди знают друг друга, уважают друг друга и могут решать свои проблемы на общем собрании, а не на улице, — значит, моим ребятам в форме будет спокойнее эти улицы патрулировать. Я приветствую инициативу и обещаю всяческое содействие со стороны полицейского управления Бронкса… Думаю, что прокурор города, мистер Саленс тоже поддержит это начинание!
На самом деле, вся эта организация должна была служить одному делу — максимальной поддержке моих соотечественников — мигрантов. Восемьдесят процентов, сидевших на креслах в зале, являлись выходцами из Российской империи и работали на моих предприятиях.
Полгода я вынашивал идею создания подобной общины с филиалами по районам Бронкса, которые я смогу финансировать через созданные фонды. Это снизит поток страждущих, приходящих в главный офис «Соколов и Ко», и, чего греха таить, даст мне политические очки.
Мои предприятия и заведения и так уже становились центром притяжения для выходцев из России, а каждый живущий в Бронксе понимал — кто реальный король этих улиц и к кому нужно идти в случае острой необходимости.
Все знали, что крепкие ребята в штатском, говорившие с заметным акцентом — и есть главная сила в боро, которая следит за порядком там, где полномочия полиции заканчивались.
Наконец, поднялся и сенатор. Он не спеша поправил манжеты. Его голос был негромким, но чётким. Уодсуорт говорил размеренно, не так, как обычно тараторят нью-йоркцы. Голосом человека, привыкшего, что его слушают.
— Господа, — начал он. — То, что я вижу здесь сегодня, является живым воплощением того курса, который наша партия, партия республиканцев, и наш кандидат в президенты, сенатор Уоррен Гардинг, называют «Возвращением к нормальности». Нормальность — это не просто отсутствие войны и распрей. Это наличие структур. Доверенных структур, где рядовой гражданин может быть услышан, где местный бизнес, осознающий свою социальную ответственность, может оказать адресную помощь. Государство не может заглянуть в каждый дом. Но оно должно поощрять и поддерживать те здоровые, частные инициативы, которые сплачивают людей. Ваше общество — именно такая инициатива. Вы берёте свою судьбу и судьбу своего боро в свои руки. И я, как ваш представитель штата в Сенате, вижу в этом залог прочности не только Бронкса, но и всей нашей страны…
Фактически сенатор не сказал ничего конкретного. Но произнёс это так весомо и убедительно, что в зале раздались аплодисменты. Это была его работа. Он покупал лояльность округа красивыми словами о «нормальности», а взамен получал голоса и поддержку. Моя же работа заключалась в том, чтобы эта «нормальность» была выгодна нам всем. Лично мне нужны были: факт присутствия Джеймса на собрании, красивые газетные заголовки и то, что он лично поддержал мою идею.
Легитимация.
Публичная легитимация. От человека, который является тем, кто направляет в мегаполисе и штате не только политические, но и скрытые от глаз обывателя процессы. А дальше я уже разберусь сам…
Началась процедура утверждения. Ведущий зачитал список кандидатов на должности старост районов. Все три фамилии были мне знакомы, так как я же их и продвигал. Иван Петрович Колобов, бывший фельдшер из Пскова, теперь владелец небольшой мастерской по ремонту обуви. Михаил Семёнович Орлов, грузный, спокойный, один из старших механиков на моей фабрике, человек с непререкаемым авторитетом среди рабочих. И Анна Игнатьевна Белова, энергичная вдова, которую я назначил управлять бухгалтерией суповых кухонь и детских садов в помощь сестре и матери.
Все они выходили на сцену, немного смущённые, пожимали руку сенатору и шерифу под вспышки магниевых ламп репортёров. Их кандидатуры были приняты практически единогласно. Эти люди пользовались больши́м уважением у соотечественников, и я понимал, что они смогут разобраться в делах, с которыми к ним придут — с бизнесом, с рабочим сообществом, и с социальными запросами.