Страница 31 из 83
Тяжёлые мысли проносились в голове. Я и так удивился, что Массерия решил напасть на меня у «Хадсона» с помощью Пророка, и одновременно разнести мои клубы. Это было странно. С кем ему тогда договариваться и требовать себе Бронкс? Более того, итальянцы Джо «Босса», хоть и не закоренелые вояки, но умеют работать чётко. Расстрел фешенебельных «Горы» и «Лоска» — тому свидетельство. А вот нападение Пророка как-то совсем не в стиле Джо. Это скорее похоже на месть или показательную казнь. Очень странная вещь…
— Уведите его. Пусть с него не спускают глаз. Пока что он нам нужен, — проговорил я и указал на Мазеро.
Молотов вышел из подвала и вернулся с бойцами из «личной гвардии», которые принялись распутывать «Костяшку».
Уже когда я поднялся из импровизированного «каземата», Казак догнал меня:
— Что думаете, Лексей Ваныч?
— Думаю, что всё несколько прояснилось. И что Массерия не связан с «порошком». В любом случае он нашёл бы повод для войны рано или поздно. Тем более, я пока не исключаю, что Пророк — посланник Массерии. И нам теперь нужно узнать — что это за парни, которые умудрились пригнать сюда «порошок» из Макао?
— Судя по тому, что рассказал Мазеро — это будет непросто. Раз наводчика Финна убили, — нахмурился Молотов.
Я поднял палец и помахал им:
— Нет-нет-нет! В то, что Финн слил груз Мейеру Лански — я верю. А вот в то, что подобную поставку из Макао провернули силами только одного средненького докера — не поверю никогда! Так что кто-то в порту должен знать — чей это груз? Нужно вычислить этого человека. И параллельно добраться до отчётов полиции. Имена! Имена тех, кого убили в порту Лучано и Лански, когда крали «порошок».
— А что с Куртом? Кто-то через него хотел узнать про нашу организацию.
— Да, было бы неплохо узнать — кто это. Думаю, что если заказчики слежки за мной ждут от инспектора доклад, то скоро начнут его искать. Неофициально. Нужно, чтобы кто-то был постоянно у его квартиры и в местах, где Курт обычно зависал. И не только. Собираемся у меня через полчаса. Волков должен быть обязательно. Предстоит много «тонкой» работы.
— А Лучано и Лански? Что с ними? — взгляд Молотова стал жестоким.
— Это люди Ротштейна. Они должны получить своё… Из-за их делишек у нас сейчас война с Массерией. Но сначала надо подготовиться. Открывать ещё один фронт против Арнольда нам сейчас не с руки.
Казаку явно не понравилось услышанное. Поэтому я добавил:
— В этом бизнесе, Степан Георгич, нельзя устранять всех и сразу. К сожалению, такие разборки, как у нас с Джо — обычное дело раз в пять-десять лет. Если мы начнём без разбора топить всех в Гудзоне — с нами не будут работать. И мы лишимся всех партнёров.
— Либо нам надо остаться единственными на всём побережье… — сухо произнёс Молотов.
Я улыбнулся:
— Для этого надо больше сил, связей и средств… Но они у нас будут… А сейчас надо «отсечь» Ротштейна от Лучано и Лански. И затем уже браться за них обоих.
— А если, допустим, это Арнольд подослал Пророка? — допытывался Казак.
На что я жёстко ответил:
— Не думаю. Не его методы. Но если это так, я лично сброшу его с самого высокого небоскрёба Манхэттена. Все, кто хоть как-то причастен к смерти Блум — поплатятся.
В это же время. Гарлем, Нью-Йорк.
Сумерки в Гарлеме всегда выглядели как смена декораций в театре. Умирающий днём в дыму, копоти и тяжёлом труде район, казалось, оживал с приходом шумной ночной и весёлой жизни. Пусть и просто, но развлекаться здесь любили. Для многих работяг одного из самых бедных боро Нью-Йорка — вечерний скудный ужин, танцы, музыка и азартные игры — были единственной радостью в жизни.
Воздух наполнялся ароматом жареной курицы из маленьких забегаловок, тушёной зелени с копчёностями и сладкой выпечки. Дешёвый табак вился дымком под каждым фонарём, где кучковались компании молодёжи, и «маскировал» неприятный дух вечной сырости от старых домов. Некоторые из них были в таком аварийном состоянии, что было страшно проходить рядом. Казалось, строения обрушатся прямо на голову незадачливым прохожим и завалят узкие улочки.
Кое-где на наиболее освещённых перекрёстках, где были расположены небольшие бары, звучал бешеный свинг. Этот быстрый и зажигательный вид джаза пока медленно, но верно вытеснял старый мелодичный и помпезный стиль. Однако здесь, в Гарлеме, где внешне всё было старо и ветхо — свинг уже победил! Он ритмично отбивал пульс вечерней жизни района.
В укромных местечках по всему Гарлему после шести вечера уже стартовала вечерняя «лотерея номеров», или просто «числа». Сетевая империя Стефани Сент-Клер уже прочно вошла в привычный уклад жизни бедных районов и быстро шагала по всем боро Нью-Йорка.
Система была гениальна в своей простоте и казалась на первый взгляд честной. Каждый день из газет, чаще всего из биржевых сводок, брались цифры. Например, последние три цифры общего объёма торгов на Нью-Йоркской фондовой бирже. Или результаты скачек. Допустим — за какое время придёт первый или третий жокей на ипподроме «Акведук»? Эта трёхзначная комбинация от 000 до 999 — становилась выигрышным числом.
По всему Гарлему, в парикмахерских, бакалейных лавках, прачечных, частных квартирах и «социальных клубах», работали «бегунки». Или попросту сборщики. Люди подходили, называли своё число и делали ставку. Неважно какую. Хоть один цент, хоть десятки или сотни долларов. Те, кто хотел поставить сам без «бегунков», мог прийти в любое подпольное заведение Сент-Клер или её компаньонов.
Всё записывалось на крошечных квитанциях-билетиках. Ставка шла в карман сборщика, а билетик оставался у игрока. Средний коэффициент на обычный розыгрыш составлял примерно 600 к 1. Угадать трёхзначный номер было почти нереально, и поэтому математика была на руку организаторам: лишь малая часть ставок выигрывала, а львиная доля денег оседала в казне «Мадам» Стефани.
Выплаты всегда производились исправно. Весь Гарлем узнавал по «сарафанному радио» победителя-счастливчика. Репутация Сент-Клер как честного, хоть и нелегального, «банкира», была её главным капиталом.