Колдовская ночь

Саша Уба «Полынь и папоротник»

Гадания Ян не любил. Никакие, даже самые безобидные, навроде подкидывания монеток. Как говорила его бабка Авдотья, «что завтрева случится, людя́м знать не должно». А бабка Авдотья прожила на свете ни много ни мало почти шестьдесят весен, похоронила нескольких сыновей – и батьку Яна в их числе, – и не верить ей на слово было глупо и опрометчиво.

— Может, не надо? – переспросил Ян у Славны. Та тряхнула головой так, что бубенчики на коснике зазвенели, и ещё крепче сжала берёзовый веник, будто боялась, что Ян бросится его отнимать.

— Девки сказали, что я трусиха, – Славна отвела серые глаза, румянец на щеках стал чуть ярче. – Вот брошу веник – будут знать!

Ян нахмурился. Гадание на вениках было одним из излюбленных развлечений на Ивана Купала. Желающие заглянуть в ближайшее будущее бросали веники на крышу бани. Ежели ручкой к земле падал – ничего в жизни любопытствующего не менялось. А вот ежели веник листвой в землю смотрел, значит отправишься в течение года на погост. Девки цветы полевые для гадания собирали, мужикам не по статусу было цветочки рвать. Но любопытных было предостаточно, и каждое лето перед Купалой банщик Тимофей заготавливал веников в разы больше и наживался на их продаже прилично: в позапрошлом году себе тулуп волчий прикупил, а в прошлом – лошадку приличную, не замухрышную, как у многих в Заозерье водились.

— И кто тебе такое сказал? – поинтересовался Ян. Славна разглядывала баню и покусывала губы, размышляя, как бы удачнее веник бросить.

— Сонька.

Не сдержавшись, Ян фыркнул:

— Сонька? Да знаешь, что мой батька говорит? Ей и подпевалам её розг надо всыпать с десяток, чтобы не задирались! Слыхала, они в прошлом году дочку пасечника нашего, Глашу, водили цветок волшебный искать, что якобы на клад указать может? А сами её ночью в лесу бросили! Глаша потом несколько дней не разговаривала – так испугалась! А они ещё ходили по деревне да потешались над ней при всех..

— А может, сейчас они правы? – вдруг взъерепенилась Славна. Ян обескураженно взглянул на подругу. Ещё с ней ссориться из-за какого-то веника не хватало..

— Я же и вправду трусиха.. – голос Славны дрогнул. Откинув на спину тяжёлую косу, она решительно повернулась спиной к бане и, размахнувшись, бросила веник через плечо. Ян не смотрел, как он упадёт, – не сводил глаз с подруги, пытаясь подобрать слова, чтобы её утешить. С тихим шорохом веник шлёпнулся на крышу – и неподалёку кто-то испуганно охнул. Обернувшись, Ян едва не покачнулся – казалось, что земля вдруг выпрыгнула из-под ног. Высохшие листья лениво колыхались на ветру. Рядом сдавленно всхлипнула Славна. Ян с трудом оторвал взгляд от проклятого веника и посмотрел на подругу. Глаза её распахнулись, краска сбежала с щёк.

— Пойдём отсюда, – умоляюще прошептала она, хватая Яна за руку. Тот поспешил обратно в деревню, невежливо проталкиваясь через сгрудившийся народ. Люди шептались, прикрывая рты ладонями, но от кого-то Ян отчетливо услышал:

— А я всегда говорил, что у баб свободного времени много слишком, раз на глупости всякие хватат.

Ян решительно развернулся, чтобы повыбивать балаболу зубы, но Славна дёрнула его за руку. Выбравшись из толпы, Славна сбавила шаг.

— Всё это глупости, – Ян не умел утешать девушек. – Может, ещё ничего..

— Глупости? – зло переспросила Славна. – А помнишь, пару лет назад дед Савич на венике гадал? Так в ту же зиму и помер!

Ян промолчал. Всем было известно, что дед Савич помер бы и без веника – синька его сгубила, и не было в этом никакого провидения.

— Тогда я найду, как от тебя беду отвести, – выпалил Ян.

Со Славной он дружил, почитай, с самого детства. Сперва она с родителями по соседству жила. Благодаря этому они каждое лето купали лошадей, плели венки из одуванчиков, пачкая пальцы липким соком, а зимой лепили снежных чучелок. Счастье длилось лет семь, а потом Славне заплели косу, одели в девчачий сарафан да посадили за прялку. Яна постригли коротко, по-мальчуковому, дали в руки палку и отправили со взрослыми скотину пасти, напоследок наказав в лесу палкой по земле не стучать: лешак оскорбится да отправит кругами бродить до посинения. Но порой выдавались вечера, когда Славна с Яном сбегали к жене старосты Светле, чтобы послушать сказок – мрачных, от которых мурашки по спине бежали. Сейчас Славна даже на девичьи посиделки порой не ходила, чтобы погулять с Яном у реки. Он ловил мелкую плотвичку, а Славна плела кружева, спрятавшись под кудрявыми берёзами. Порой мамка вздыхала: не хотел Ян на других девок смотреть, а уже жениться пора пришла, новую помощницу в дом приводить. Предлагала даже Славну в жёны взять, но Ян кривился: на друзьях ведь не женятся.

— И как же? – Славна горько усмехнулась.

— К Радмилу пойду! Пусть оберег даст!

— Пинка он тебе даст. Обидел ты его. Да и какой оберег смерть отведёт?

— А я найду! А ты поменьше об этой глупости думай. Сама ведь так беду и накличешь.

Ян не заметил, как дошли до дома. Бережно он поправил платок на плечах Славны.

— И не грусти!

Та улыбнулась – уголком губ, но Яну от этого стало чуть легче.

Подождав, пока Славна войдёт в избу, Ян развернулся и побежал в другой конец деревни.

Раньше Радмил жил в деревне, как все. Слава у него была человека толкового да знающего; умел он и подлечить, и слова всякие разумел, чтобы любую – и человечью, и нечистую – душу успокоить. Мамка Яна у него порой капли брала успокоительные – на полную луну ей спалось дурно. Но этой зимой Ян, проиграв глупый спор, напустил ему в дом крыс, и те все припасы и лечебные травы сожрали и вдобавок изгадили избу. Радмил тогда в отъезде был, а вернувшись, перебрался в старенькую мельницу у реки, спасаясь от насмешек, – вот тебе и знаткий, с грызунами не сладил! Мельница та работала давно: частенько людям мерещилось что-то у реки, колесо водяное то и дело крутиться само начинало, так что построили мельницу ветряную на отшибе, да мельник с семейством туда переехал, чтобы с нечистью не связываться. «Да толку, – думалось Яну, – всем ведь известно, что ветряк у мельницы черти вращают». А вот как Радмил у реки начал жить, так и стихло всё в той округе. Говаривали, что он с водяным чёртом дружбу завёл, и теперь тот к нему ходит шанежки лопать и в шашки играть.

Не успев придумать, что сказать Радмилу, Ян заколотил в дверь. Радмил открыл почти сразу, но увидев, кто стоит на пороге, попытался закрыть. Ян вовремя подставил ногу, не давая двери захлопнуться.

— Чего тебе? – хмуро спросил знаткой, скрестив руки на груди.