Страница 97 из 109
– Но всё дело в том, что мне дано достаточно мудрости, чтобы понимать, что иногда любят и предателей. Ибо любовь – вещь необъяснимая, и она не поддается доводам логики или разума. Поэтому я отвечу тебе иначе. Твоя душа, расставшись с телом, осознает многое. Тогда, когда придет назначенный день и час. И она будет стоять перед выбором. Так вот, я хочу, чтобы, делая этот выбор – с кем тебе пребывать в Тонком мире и может потом снова в проявленном, ты бы хоть на мгновение вспомнила и обо мне. Об этом эдельвейсе и о моих побелевших от любви крыльях. Тебя и там никто не будет неволить. У тебя всегда есть право выбора. И я не знаю, насколько сильно любит тебя Махнев, ибо душа его еще только-только учится любить. Он, по правде говоря, совсем еще мальчик супротив меня. Я же люблю тебя так, как никого не смог полюбить за многие века… Это чувство родилось во мне и медленно зрело. Перед тобою далеко не юноша, Глафира. Я несу энергию и силу миллионов солнц и миллионов лун. Я – сильный демон. И все стихии покоряются мне, словно сторожевые псы. Но я готов стоять пред тобою на коленях. Потому, что люблю. И я буду ждать тебя. Запомни, я буду ждать…
Глафира смотрела на него, с грустью опустив лицо.
– У нас с тобою есть еще немного времени. Давай, я покажу тебе это море.
– А что это за море?
– О, у него удивительное название. Это Глафирово море. Оно названо в честь тебя.
– Вот как? Ты знаешь, я видела его во сне. И эти скалы тоже.
– Возможно… – улыбнулся он. – В моей вотчине много морей. Но именно это носит твое имя. Пойдем…
Он протянул руку и тут же, прямо за его спиной она увидела огромный белый парусник. Демон подвел ее к нему. На деревянном полированном борту морского судна золотыми буквами блистало её имя – Глафира.
– Я и парусник назвал твоим именем.
По неширокому корабельному мостику они взобрались на борт. Демон хлопнул трижды в ладоши, и парусник легко полетел над волнами. Ветер надувал крепкие паруса и трепал длинные волосы Глафиры. Рука демона лежала на ее талии. Когда скалистый берег был далеко позади, усилием воли демон остановил парусник и подвел Глафиру к бортику.
– Загляни, какая прозрачная здесь вода.
Глаша заглянула в синие волны. Морская волна казалась прозрачной, словно голубое стекло. И, несмотря на большую глубину, прямо с парусника было видно морское дно. Словно диковинный сказочный лес, оно было покрыто зарослями разноцветных кораллов. Это было так красиво, что Глаша ахнула.
Меж зарослей померанцевых, синих, алых, лиловых, зелёных и лимонных кораллов плавали стайки разноцветных рыб с роскошными золотыми плавниками.
Парусник медленно плыл дальше, и наша героиня видела на дне сундуки с драгоценностями и золотыми монетами.
– Там лежат сокровища пиратов, – улыбнулся Владимир. – Помимо красивой и спокойной жизни я предложу тебе множество приключений и полетов на острова. Я буду развлекать тебя, словно девочку.
Они еще какое-то время покатались по морю, а после Виктор вновь попросил Глафиру закрыть глаза.
– Теперь я хочу подарить тебе море цветов.
Когда Глаша открыла глаза, то обнаружила себя стоящей на вершине белой скалы. Казалось, что вся скала, ровная, словно гладкий конус, была целиком сделана из огромного куска мрамора. Только на её вершине была оборудована смотровая площадка, на которой стоял очень мягкий и удобный диван. Разомлевшая и зачарованная от обилия впечатлений, Глафира с наслаждением присела на диван и осмотрелась. Внизу всё пространство вокруг скалы было сплошь покрыто разными цветами, которые росли в виде ровных геометрических лучей, уходя далеко за горизонт. Здесь был вполне себе полноценный и широкий луч, состоящий из одних только роз, был здесь и луч из гиацинтов, луч из пионов, луч из георгин, лилий, хризантем и множества других цветов. Каждый из этих цветочных лучей был окрашен в свой цвет. От этого казалось, что сама Глаша находилась в сердцевине прекрасного цветка. Демон присел рядом и обнял ее за плечи.
– Смотри, – тихо прошептал он.
Откуда-то сверху зазвучала хорошо знакомая ей мелодия. Это была «Вечерняя серенада» Шуберта. Под эту дивную мелодию цветочные лучи пришли в движение. По ним прокатились волны – сначала от центра к периферии, а потом, наоборот, от незримого горизонта к той скале, на которой сидели Глаша с Виктором. Со звуками мелодии менялся и цвет бутонов. Он, то становился насыщенным, то бледнел по мере того, как шла по ним волна. И волны эти, набегая одна на другую, меняли и цвета. А после и сами лучи стали обмениваться красками. И на одном луче появлялись цветы всех оттенков, только в разброс. Это была настоящая цветовая феерия. Цветочная сказка…
Шуберт стих, и зазвучал Бетховен «К Элизе», а после вновь Шопен «20 ноктюрн».
Глафира слушала и плакала, глядя на кружение цветов. Теперь ей казалось, что они не только парили внизу. Теперь они кружили рядом с ней, прямо в воздухе. Это были хороводы, потоки и целые вихри из живых цветов. Они танцевали вокруг головы, обдавая чарующими ароматами.
– Из каких цветов ты хочешь венок на свою голову? – шепнул ей на ухо Виктор.
– Из белых тюльпанов, – ответила она.
И не успела она все это произнести, как всё пространство вокруг заполнилось белыми тюльпанами. А прямо перед глазами начала виться хитроумная вязь из маленьких головок этих влажных и холодных цветов. Вязь заплелась в небольшой, но изящный веночек и мягко опустилась на голову Глафиры.
– Как ты прекрасна, моя королева, – с восторгом произнес Виктор. – Посмотри вниз.
Глафира встала с дивана и подошла к краю скалы. Внизу всё пространство от скалы и до самого горизонта – было заполнено огромными бутонами белых тюльпанов. Бутоны эти казались такими гигантскими, что в каждом из них она могла бы запросто поместиться. Да еще и не одна.
– Прыгай вниз! – крикнул ей демон. – Не бойся, они мягкие и нежные, словно перина. Ты будешь скользить по этим лепесткам, словно по бархату. Прыгай же!
Глафира зажмурила глаза и прыгнула. Вслед за ней прыгнул и сам демон. И оба они очутились в чаше огромного белого тюльпана, чьи бархатистые и прохладные лепестки, источающие тонкий аромат, создали нечто, похожее на маленькую колыбель или шатер. Здесь оказалось немного места, но им вдвоем было вполне уютно. Они лежали рядом. Виктор, чуть нависая над Глашей, смотрел в ее синие глаза.