Тьма египетская [СИ

– А это улица Ришелье, – продолжал свою экскурсию демон. Здесь находится Лувр и дворец Пале Рояль. Здесь же находится Национальная библиотека Парижа, в которой хранятся старые манускрипты и фолианты. Я люблю бывать в этой библиотеке. А еще на этой улочке много разных, довольно милых ресторанчиков. Если бы у нас сейчас были иные планы, то я пригласил бы тебя в одно из местных заведений, где пекут лучшие круассаны в мире. Их подают с клубничным джемом и взбитыми сливками. А еще там поддают отличный кофе. Как-нибудь я обязательно свожу тебя сюда. И мы будем сидеть за огромною витриной и смотреть на дождь за окном и на то, как торгуют жареными каштанами. А ты будешь сидеть напротив и есть круассаны. Я люблю смотреть на то, как ты ешь. Ты делаешь это так вкусно, как не делает ни одна женщина в мире.

– Это моя страсть к вкусной еде сыграла со мною злую шутку – я не могу теперь влезть в свои старые наряды, – краснея, призналась она.

– Глафира Сергеевна, ваша полнота вам очень к лицу. Теперь вы стали совершенно в моем вкусе. Я, знаете ли, не люблю худых женщин. И отдаю предпочтение дамам в теле.

– Вот как? – кокетливо произнесла она и посмотрела на свою пышную грудь.

– Именно…

– Мне снова стало немного стыдно, – призналась она. – Мы летим с вами над Парижем, а я одета лишь в ночную сорочку. Я думала, – она запнулась.

– Ты думала, что полетишь на прогулку с ним. А его ты не стеснялась даже голой.

– Да, это так, – смущенно кивнула она. – А с вами бы я предпочла все же быть в красивом платье.

– Когда мы прилетим в мои владения, я предоставлю тебе самый роскошный гардероб. В твоем распоряжении будут лучшие ткани со всего мира, и самые искусные модистки, готовые за считанные часы сшить тебе любой наряд. И помимо модисток у тебя будут такие коллекции новомодных платьев, которые ты не сможешь обойти даже за неделю. Лучшие обувщики мира будут шить тебе самую удобную и дорогую обувь. Лучшие шляпники изготовят любые шляпки. И лучшие ювелиры преподнесут любые украшения, какие ты только пожелаешь. Но, если бы ты предпочла всем этим нарядам свою наготу, то я был бы намного счастливее. Даже сейчас я готов тебя тискать и сжимать в объятиях. В твоей тонкой батистовой сорочке. О, если бы ты только знала, каких усилий мне стоит это вынужденное воздержание с тобой. Ты вызываешь во мне такую немыслимую страсть, что от нее где-то во Вселенной взрываются целые миры. Именно туда я отправляю весь жар своих чресел, чтобы держать себя в узде.

От звуков его голоса, ей становилась так волнительно и сладко, что она дрожала.

– Я, право, не знаю, что со мною. Как и тогда, в нашем прошлом полете, у меня сильно кружится голова. Не только от высоты…

– Правильно, так и должно быть. Хорош бы я был демон прелюбодеяния, если бы у женщин не кружилась от меня голова.

– Я полагаю, что в этом мире нет ни одной женщины, которая бы устояла перед вами.

– Я не встречал, – расхохотался Виктор.

– Я ведь знала вас и ранее. Вы проникали в душу Володи и руководили им. Он был вами. А вы были им.

– Все верно, моя нежная девочка. Все было именно так. Мы очень похожи с ним. Я выбрал его давно. И он был моим самым любимым учеником. И моим инструментом на земле. Я не всегда мог лично появляться людям. И тогда я проникал в него. Сливался с его душою. И становился с ним единым целым. И когда ты любила его, ты отчасти любила в нём МЕНЯ!

– Я всегда знала, что в нем есть ТЫ! Только я боялась тебя.

– Ты просто меня не знала ближе, – очаровательно улыбнулся демон и чмокнул Глафиру в носик. – Я часть той силы, что вечно хочет зла, и вечно совершает благо.

– И все же, моя душа, наверное, обречена. Если бы я в сути своей не была столь порочна, то я бы никогда не летала над Парижем с демоном.

– И скольких удовольствий бы ты лишилась. Люди порою так скучны. И кутают личную свободу в плотные коконы собственных страхов. Отбросьте все ненужные предрассудки, что навязало вам общество, Глафира Сергеевна. Разрешите себе быть полностью счастливой.

– Когда-то я все это уже слышала от Володи, – усмехнулась она.

– Это я в нем говорил! – громко расхохотался Виктор. – Его устами пользовался Я!!!

Он хохотал так громко, что на улице Вожирар с треском лопнули несколько газовых фонарей, а Глаша вскрикнула от испуга. Он вновь прижал ее к себе и стал покрывать мелкими поцелуями её нежную шейку.

– Что ты снова делаешь со мною?

– Соблазняю, как всегда, – посмеивался он.

От восторга и собственного бессилия перед ним она в истоме закатывала глаза.

– Давай приземлимся где-нибудь, и ты войдешь в меня! Я безумно тебя хочу, – шептала она. – Ну, же…

– Я помню, как ты однажды в бане кричала Владимиру о том же. И грозилась прокусить ему горло, если он будет медлить.

– Я отлично помню весь этот срам, – кивала она, словно в бреду. – Сейчас со мною тоже самое. Даже хуже. Ты был в нём в этот момент?

– Конечно…

– Со мною без вина и опия ты вечно будешь пьяной, – обольстительно улыбался демон.

– Я знаю, но когда?

– Я всё тебе расскажу. Чуть позднее. Терпение, моя любовь. Давай еще чуточку полетаем над Парижем. Люблю оттягивать я самое прекрасное. Смотри, это улица Розье. Её еще называют улицей «розовых кустов». Здесь много мелких лавчонок. Но больше всего мне нравится пряный аромат фалафели. Кстати, это блюдо ели даже в Древнем Египте. Ты знала об этом?

– Конечно, нет. Откуда?

– A propos, я совсем недавно бывал в Египте, – похвастался демон.

– Вот как?

– Да. Но… В Древнем Египте.

– Но, как это возможно?

– Со мною можно все. Когда мы будем вместе, у тебя будет возможность, путешествовать в любые времена и на любые континенты. И даже в миры иные будут нам открыты все пути.

Он наклонился и вновь поцеловал ее в русую макушку. Она смотрела на него большими влажными глазами и изнывала от приступов нежности и страсти. Она задерживала свое внимание на длинных волосах Виктора, а потом взгляд скользил на его волевой подбородок, резко очерченные скулы и великолепный длинный и прямой нос. А его глаза… Как же они были прекрасны, его глаза. Но она боялась в них смотреть прямо. Она смотрела на них в те минуты, когда он уводил свой взгляд. Тогда она могла видеть в его черных и блестящих зраках отражение множества миров. В них полыхал огонь, и танцевали звезды. В них была вся Вселенная. И ОН сам в эти минуты был её богом.