Страница 58 из 109
– Ага… Страшная какая-то книжица, – Макар перешел на шепот. – Черная, рожи мне с каждой страницы строит и пугает по ночам.
– Моя не лучше, – махнул рукой Владимир. – Моя раньше какому-то колдуну-схимнику принадлежала. Да, мало того, что он колдуном был, это бы полбеды. Так он, подлец, жил при женском монастыре и в святоши рядился. А сам с ведьмами и вурдалаками дружил.
– Ух ты… Вот и моя такая страшная, словно раньше Баба Яга ею владела.
После слов о Бабе Яге, оба заливисто рассмеялись.
– Ох, Володя, кажется, мы оба напились.
– Ничего, это ненадолго. Выветрится хмель. Ну и как, получились у тебя нежити?
– Какое там! В первый замес все выходили крысы и тараканы. Весь подвал я ими загадил. Одно хорошо – они сами быстро дохли. Причем, не через трое суток. А ровно через час.
– Да, уж…
– А Виктор-то мне велел изготовить девицу распрекрасную, суккубу.
– Ух, ты…
– Ну. Говорит, представь ее как следует и колдуй.
– Я уж так и эдак голову ломал. Хотел сначала сделать такую же, как моя Груня. А опосля подумал, что нет, не стоит светлый образ моей любимой супруги вдувать в тело какого-то суккуба.
– Ну, да, – согласился Владимир. – Это ты правильно рассудил. И что дальше?
– А дальше я вспомнил про свою соседку. Звали ее Малашка. Она была на всю округу известна своей вредностью. Такая уж сплетница, да хитрюга. Любого вокруг пальца обведет. А внешне она, знаешь, какая? Чернявая, ростика небольшого. Неказистая такая. Короче, смотреть тошно. И я подумал, что для суккубки как раз ее образ сгодится. Ну и представил.
– Ну? Получилась?
– Получилась каналья. Только от Малашки у этой нежити ужимки и вредность передались в двойном размере. Я заложил все травы и прочую дребедень в отдельный жбан. Сделал всё, как велел учитель. А замес этот, вместо того, чтобы всходы приличные дать, протух весь. И мхом порос. И вонь от него пошла, как от прошлогодней квашеной капусты. Срамота одна. А на утро следующего дня я пришел, а из этого месива торчит Малашкина головенка чернявая. И тут я подумал: вот же я дурень. Эта образина мне и при жизни-то не нравилась. Так я ещё и тут её себе смастерил.
Владимир хохотал, держась руками за живот.
– Тебе смешно Володя. А мне тогда не до смеха было. Вылезла эта Малашка из квашни. А я как глянул, так и обомлел. Настоящая-то Малашка при жизни низенькой была, а эта вышла еще меньше. В два раза меньше той, что соседка моя. Да, окромя того, получилась она круглая вся и кривая на один бок. Как вылезла эта кикимора чернявая и патлатая из жбана, так я от страха и в обморок грохнулся.
А когда пришел в себя, она уже в горнице моей одетая в платье махонькое сидела. Да, не просто сидела, а чаи гоняла возле самовара. А рядом с ней пироги на тарелочке. И, главное, где взяла она эти пироги – я так и не понял. Сидит и лопает их с аппетитом. Я ей и говорю так вежливо: «А вы здесь надолго, барышня?»
Она посмотрела на меня дурными глазами и говорит: «Навсегда, милок».
Тут я повторно чувств лишился. А она спрыгнула с лавки и ну в пляс. Сутки плясала. Я уж и не знал, куды мне деться из дома. Она то жрет, то танцует. Виктор приходил, поглядеть на мое творение. Смеялся от души, а после сказал:
– Неуд тебе, Булкин. Будешь и дальше работать над селекцией нежитей рукотворных.
Я почесал в затылке: неуд, так неуд. Оно и так понятно.
Как я выдержал трое суток, сам не знаю…
– Издохла через три дня? – с выражением брезгливости спросил Владимир. – И жижей болотной изошла?
– Да, нет. Я хитрее оказался. К концу третьих суток я ей и говорю:
– Хорош плясать.
Она мне басом:
– А чОго ж делать то?
– Сходи, – говорю, – в лесок что ли, по грибы.
И она, как не странно, согласилась. Дал я ей корзину в руки и путь прямой указал. Она и покатилась по дорожке, словно колобок. Катилась и песенку насвистывала. Я долго вослед смотрел, как скакало это чудо, словно мячик детский до лавандового поля, а потом и до самого леса.
– Ну? Много грибов насобирала? – ехидно поинтересовался Владимир.
– А вот уж и не знаю, – прыснул Булкин. – Только я эту Малашку более не видал. Не-ет!
Владимир вновь хохотал, укоризненно качая головой.
– Чую, я, Макар, что не сдать нам с тобой эту сессию. Одни неуды у нас будут по практической работе.
– Это как пить дать. А у тебя тоже колдовство не сладилось?
– Сладилось, – хмыкнул Владимир. – Так сладилось, что до сих пор в подвал свой идти боюсь.
– Да, ну? – Макар еле сдерживал смех. – А кто ж у тебя вышел?
– Да, кабы я знал, друг мой Булкин, кто это был.
– Вот так карамболь! Так кто же?
– Одним словом – кадавры. Три таких нежити, что только в кошмаре могут присниться. Один – желтый, другой – прозрачный, а третий – ледащий.
– Эк, тебя угораздило.
– И не говори. Плохие из нас алхимики.
Они оба с улыбками качали головами, вспоминая свои недавние «художества».
– Слушай, Макар, я что тут вспомнил. Дело в том, что недавно я был в гостях у нашего святого некрофила Кюхлера.
– А, у этого Потрошителя местного разлива?
– Ну, да.
– Поди, жаловался он на меня?
– Именно. Об этом и речь, – посмеиваясь, кивнул Владимир.
– Правильно, не врет твой сосед. Жизни я ему не давал, – Макар глотнул еще немного терпкого виски. – Я же когда ходил к тебе каждый день и искал тебя всюду, то заглянул однажды и к твоему соседу. У того дверь в калитку была приоткрыта. Гляжу, а он во дворе пыжится и кряхтит, а рядом с ним на дорожке лежит сверток такой увесистый. Ну, я сразу смекнул, что – нечисто. Подошел к нему. Тряпицу отогнул, а там русалка такая пригожая, толстенькая, крепкая, со всеми прелестями. Ну, очень аппетитная. А глазки у нее закрыты шелковыми ресницами. Волосики черные. Ну, очень хороша. А Кюхлер надобно сказать, как увидел меня, да еще возле своей драгоценной рыбины, так стал верещать и ногами топать. Веришь Володя, он русскую речь враз позабыл. Стал как ферфлюхтер шпрехать. Я ему говорю: ты особо-то не старайся и глазенки свои не таращи на меня. Ты, говорю, откуда эту рыбу взял и куда тащишь? Снова потрошить будешь? Он мне: какое, мол, тебе, невежда, дело? Я, мол, ученый немец. И мне, дескать, положено. Кричит, что Виктор ему разрешил тела мертвых русалок использовать для науки. И что, дескать, эта рыбина умерла еще вчера. Я ему: «А с чего ей умирать-то было?»