Страница 43 из 109
Владимир приблизился к комоду, на котором висело хитроумное зеркало. По блестящей поверхности пробежала затейливая и тонкая волна, замигали красноватые огни, и зеркало вмиг показало новое отражение Владимира. Из седого овала на нашего героя смотрел совершенно чужой мужчина. Нет, конечно, по росту и телосложению он был похож на Махнева. И даже в чертах лица читалось весьма значительное сходство. Однако из зеркала на Владимира все же смотрел настоящий египтянин – смуглый и черноволосый. Вернее, вместо волос на голове красовался привычный глазу парик с множеством черных косичек. Сверху на парик был надет урей со змейкой, приподнимающей литую из золота головку. Могучую шею огибал разноцветный, в каменьях усех, переливающийся рубинами и аметистами. Торс был обнажен, а ниже шла набедренная повязка, называемая – схенти.
– А что? – вслух сказал он. – Я весьма неплохо смотрелся в образе знатного египтянина. Правда, меня довольно быстро раскусили, что я никакой не египтянин, а этруск.
Ну, в общем, кем бы я ни был. Я вполне понимаю эту зеленоглазую ведьму. Я понимаю, за что она в меня влюбилась.
Он хохотнул, обнажив полоску белых, словно снег, зубов.
– О, какой же я красавчик.
Он повернулся спиной и полюбовался своими широкими плечами и сильными руками.
– Хорош… Вот она и влюбилась. Хотя… Так влюбилась, что решила кастрировать, а после скормить крокодилам.
Как только Владимир вспомнил о жертвах, принесенных на алтарь кровожадной Исиде, он захотел приподнять тонкий виссон и посмотреть на собственное мужское достоинство. Его несомненное наличие. Но передумал, делать это перед зловредным зеркалом. Он заподозрил, что зеркало может из пакости, произвести с его отражением то, о чем мечтала его несостоявшаяся египетская невеста.
– А вот дудки вам. Я не доставлю ни тебе, шутило, такой радости, ни тем более, зеленоглазой ведьме.
Он отошел от зеркала и направился в сторону уборной. Там, как мы помним, висело вполне себе обычное и довольно объективное зеркало. Владимир ожидал, что в его реальном отражении будут отсутствовать признаки египетской внешности. Но как же он жестоко ошибался. В этом зеркале он тоже выглядел почти так же, как и в шутовском.
– Это что же вы, патрон, со мною сделали? – прошептал он. – Мне что вечно теперь египтянином древним ходить? Или этруском? Черт! Кем я там был…
В этом зеркале он выглядел даже на порядок хуже, чем в первом. Здесь он не был столь красивым и атлетически сложенным. Его плечи казались намного уже, а руки и ноги худее. Да и черты лица не отличались привычным благородством. Губы были чуточку толсты, а нос казался слишком широковатым. Да и весь облик не отличался какой-либо аристократичностью. А когда он стянул с головы лохматый, забитый песком парик, то обнаружил в зеркале отвратительный голый череп. От его роскошной шевелюры не было и следа.
– Хм, а как я предстану теперь в этом виде перед местной публикой? – расстроено думал он. – Это сколько же пройдет времени, прежде чем отрастут мои кудри? И как я в таком виде перед Глашей покажусь? Она же не узнает меня.
Он плюнул на собственную руку и попытался оттереть с нее крепкий африканский загар. Но, увы, рука не оттиралась. Она продолжала оставаться такой же смуглой, как и ранее.
«А, может, принять ванну? Может, мочала ототрет все это безобразие?»
Он с удивлением таращился на собственные смуглые и поджарые ноги, вовсе не похожие на его собственные. Даже пальцы на ступнях были не его.
– Чьи это пальцы? Что за тело мне выдал мой сатрап?
И, наконец, он решился посмотреть на главное. Он откинул в сторону фалды схенти и посмотрел на область паха. Его «дорогой друг» был, к счастью, на месте. Но вот незадача: был ли этот «друг» именно его? Теперь он в этом сомневался.
«Мне кажется, что этот меньше, – обеспокоенно рассуждал он. – Да, и форма, вроде, не моя».
Воспоминания о зеленоглазой Нефтиде вновь заставили его вздрогнуть и поежиться.
– Какое счастье, что Виктор меня спас. Хотя, мог бы спасти и раньше. Я скоро здесь поседею от нервных потрясений.
Рука коснулась головы. Вместо волос пальцы нащупали бритую макушку.
– Фу, какая гадость! Виктор, верните мне моё тело, – взмолился он.
Он еще долго крутился возле зеркала. Вздыхал и сокрушался, находя множество прочих изъянов в непривычном для него теле. А после он махнул рукой и решительно двинулся в сторону ванны.
Не мешкая, он наполнил ванну теплой водой и, поднявшись по ступенькам, опустился вниз.
– Какое счастье, очутиться дома, да еще в теплой ванне, – думал он, с наслаждением прикрывая глаза. – А внешность что? Ну, может, и внешность постепенно вернется прежняя.
Он почти задремал, как почувствовал, что его ноги коснулось нечто тяжелое и шершавое. Отвратительно запахло тиной, гнилью и человеческой кровью.
– О нет! – крикнул он.
На мгновение ему показалось, что в узкой ванне он не один – справа от его ноги мелькнул крокодилий хвост, а вода побурела от крови.
– Нет! – вновь крикнул он и, мотнув головой, отогнал от себя гадкое наваждение.
«Мне надо, наверное, поспать, – лихорадочно рассуждал он. – Я столько времени не отдыхал, что мне мерещится всякая гадость».
А после он принялся тщательно тереть себя мочалой, будто старался смыть все признаки и черты другого человека.
– Этруски, египтяне, чёрт вас подери, да сделайте меня опять прежним – русским. Владимиром Махневым.
Когда он выбрался из ванной, то поспешил посмотреть на себя в зеркало. Из седого овала на него по-прежнему смотрело совершенно чужое лицо. С той лишь разницей, что бритый череп теперь поблескивал от чистоты. Когда он покидал уборную, то чуть не наткнулся на собственный черный парик. Он поднял его, повертел в руках. Понюхал отчего-то. Ему показалось, что парик пах овечьей шерстью и псиной. Он с отвращением закинул его в пустой угол.
Возле кровати он обнаружил и золотой усех и браслеты. Он не хотел даже смотреть на все это египетское добро. Одно лишь радовало: за окном сияла огромная и влажная луна.
Владимир зевнул и присел на кровать. Пальцы вновь коснулась чужого носа, губ и голого черепа. Потерли чужие уши.
– Эх, ладно. Главное, что живой.
– А вот это точно! – недалеко от себя услышал он знакомый голос.