Страница 32 из 109
Глава 4
Серапис еще раз поклонился Владимиру и посмотрел на него таким подобострастным взором угольно-черных глаз, словно от Владимира и вправду всецело зависела его жизнь.
Владимир оглянулся на демона.
– Иди-иди, а я пока в саду погуляю. На лавочке посижу. Тебя подожду, – доброжелательно напутствовал его демон.
Серапис вел его по другому длинному коридору, окрашенному в цвет бордо. Стены этого коридора тоже были исписаны древними иероглифами. Здесь были представлены сцены баталий или сельскохозяйственные работы. По пути они встретили несколько рослых темнокожих рабов с факелами в руках. Далее коридор перешел в небольшую комнату, окрашенную в зеленый малахит. А после они подошли к покоям Нефтиды. Путь им преградили двое таких огромных мулата со зловещими хопешами через плечо, чьи лезвия были заточены до идеальной остроты, что Владимир не просто оробел – ему вдруг стало невыносимо тревожно.
И вот Серапис распахнул перед ним несколько двойных дверей, ведущих в просторные покои хозяйки этого странного дома.
Когда они вошли, Нефтида сидела на золоченом стуле, похожем по размерам на трон, в окружении еще нескольких чернокожих слуг с опахалами из павлиньих перьев. Справа от Нефтиды располагалась высокая скульптура Анубиса с головой шакала, сделанная из черного полированного до зеркального блеска мрамора. Слева стояла скульптура верховного бога Амона, так же искусно выточенная из такого же черного мрамора. Глаза обеих скульптур сияли от вкраплений драгоценных камней. Языки пламени, идущие из порфировых чаш, множились искрами в их таинственных блестящих зрачках. От этого Владимиру казалось, что это эти скульптуры вполне себе живые. В какой-то момент шакалья пасть Анубиса ощерилась и сверкнула белизной острых клыков.
Мозаичный паркет из ливанского кедра покрывал великолепный персидский ковер, играющий пурпуром и золотом диковинного узора. Стены комнаты были расписаны изображениями змей, скорпионов и гигантских тарантулов.
Сама хозяйка выглядела иначе, чем на представлении. Вместо кованного платья из тонких волосков золота, на ней была надета лёгкая тупика, красиво облегающая ее стройный стан. По подолу туники шел вышитый золотыми нитками узор, со щедрыми вкраплениями рубинов и жемчуга. Точно такие же камни шли по верхней кромке декольте, открывающим смуглые плечи египетской красавицы. Шею, как и прежде, украшал тяжелый драгоценный усех. Голову Нефтиды теперь венчал некий вычурный головной убор, уходящий в стороны двумя летящими крыльями от ее породистого лица. И крылья эти были сделаны тоже из золота и украшены цветной глазурью и драгоценными камнями. В руках у Нефтиды поблескивал скипетр, отлитый в виде коптского анха
[16]
[Анх – коптский крест или символ власти, ведущий свое происхождение с Древнего Египта. Известен, как наиболее значимый египетский иероглиф. Также известен как «ключ жизни», «ключ Нила», «бант жизни», «узел жизни», «крест с петлёй», «египетский крест». Значения анха как знака расплывчаты и спорны, однако обычно считается, что он символизировал жизнь, бессмертие, вечность, мудрость и являлся защитным знаком. Анх указывает на божественное происхождение и вечную жизнь.]
.
Взгляд зеленых, неземных глаз казался неподвижным. Женщина вперила свои очи в растерянного Владимира.
Прошло пару минут, а она все также молча смотрела на своего гостя.
«Интересно, о чем она думает? Она и вправду похожа на огромную куклу, у которой закончился механический завод».
Будто в ответ на его мысли Нефтида впервые моргнула длинными, словно стрелы ресницами, густо подведенных глаз.
– Я рада, Фрасий, что ты посетил меня в моих покоях, – вдруг молвила она.
И от звуков ее низкого голоса по телу Владимира пошли мурашки. Он ни разу не слышал именно такого женского голоса. Он был чарующ, но вместе с тем в нем слышалось нечто потустороннее. Когда эта женщина говорила, то казалось, что вместе со звуками ее голоса вокруг приходили в движение прохладные воздушные струи. И легкое эхо разлеталось по сторонам.
Он так же увидел ее губы. Это были губы весьма пленительной формы, приоткрывающие ряд мелких белых зубов.
– Ты не устал? – вновь спросила она. – Не утомила тебя эта ночь и мой спектакль?
И вновь по коже Владимира пробежали мурашки.
– Нет, лучезарная Нефтида. Я не устал. Я полон сил, как никогда.
Хозяйка улыбнулась.
– Скажи мне, достопочтенный Фрасий, понравилось ли тебе мое представление?
– О, несомненно. Я был очень впечатлен твоим концертом, о, прекраснейшая из женщин.
– Я видела, что ты отлучался из зала, – спросила она и вновь моргнула длинными ресницами.
– Да… Я выходил по нужде.
– Тебе понравилась рыжеволосая чужестранка?
– Какая чужестранка? – невинно спросил Владимир.
– Женщина, которую привезли из-за моря. Персиянка со змеями.
– Да, она была весьма хороша, – ответил Владимир и поклонился.
– Ты не находишь, что это невежливо, выступать передо мною со змеями? Ведь даже каждый простолюдин в царстве Хатшепсут знает о том, что Нефтида с детства умеет ладить с этими земными тварями. Что я умею их не только заклинать, но я с ними даже сплю.
– Может быть… Если ты, несравненная и великая дочь богов, находишь это невежливым, значит так оно и есть.
Нефтида мстительно сомкнула губы и хищно улыбнулась.
– Хорошо. Идем в мою спальню. Ночь уже на исходе. Скоро светоносная колесница Ра пробежит по небесному куполу и разобьёт своими лучами мою самую лучшую ночь.
В ответ Владимир кивнул.
Нефтида встала с высокого трона и царственной походкой, все так же, держа в руках анх, прошла в дальнюю часть зала. Там, за тяжелым парчовым занавесом, находилась дверь в ее спальню.
Тяжелое дубовое полотно отворилось без шума. Нефтида проскользнула вперед. Пока она шла, Владимир смог еще раз пристально рассмотреть ее высокую и стройную фигуру. Длинные сильные ноги с тонкими щиколотками и узкими породистыми ступнями двигались так, что казалось, будто эта женщина не идёт, а скользит над зеркальной гладью мозаичного пола.