Страница 104 из 109
– Слушаю внимательно, Иван Петрович.
– Скажи, мне, как человек знающий. Неужто бывают случаи, что змей заново «кидает свой хвост»? Если анафемским камнем не провести по пустому месту, где уд торчал, и заговор от бесов не прочесть, то что, он и вправду назад отрастает?
Селиванов отер платком потное лицо.
– Скажу сразу: в моей общине таких случаев не бывало. Потому что я порядок знаю, и весь обряд исполняю исправно. Делаю так, как сказано в «Послании пророков скопческой общине». Там весь обряд описан до деталей. И потому у нас не бывало таких скверных историй, чтобы удище бесовский заново вырос. Мои скопцы все, как на подбор, чистые, аки херувимы. Но я слыхал о такой напасти про иные секты. Были такие случаи в одном из Поволжских уездов. Были в Елани, и в Пскове.
– И как же? – Корсаков с интересом смотрел на Селиванова.
– А как иначе-то? Вторично таких оскопляли. Но уже с заклинанием от бесов. Как отсекли повторно, так уж и не росло на этом месте нечаво…
– Во-он оно что, – подивился Корсаков.
– А как же. Во всём порядок должОн быть. Сделаешь ежели что не по уставу, так бес твоей оплошностью тут же и воспользуется – хвост свой змеиный из грешного тела и выкинет.
* * *
Макар сидел прямо на полу, уперев голову в каменную сырую стену, и внимательно слушал речь благообразного скопца.
– Вот же образина, – прошептал он с отвращением. – Меня сейчас точно вытошнит.
– Да, лучше уж еще несколько раз умереть, – прошептал бледный, словно полотно, Травин. – Чем подвергнуться подобным издевательствам.
– Итак, я подведу итог, – продолжил Селиванов. – Мы можем назвать эту троицу божьими избранниками, которым выпало счастье «обеления». И мы окажем им эту честь, проведя «огненное крещение», посадив их сразу же на «белых коней»
[38]
[Посадить на «белого коня» в скопческом культе означало провести операцию полной кастрации, т. е. удаление не только яичек «сесть на пегого коня», но и пениса «сесть на белого коня» (Примеч. автора)]
.
– Хороших судей она себе нашла, – хмыкнул Владимир. – Эти не только нас с удовольствием изуродуют, но подведут под это злодейство свои религиозные основания. Оказывается, Господь создал Адама и Еву без всяческих гениталий. По мнению этого Кузьмы Архиповича, всякое вожделение это – грех. Ну, в этом суждении о грехе и православные попы недалеко от этого умника откатились. Но те хоть не лишают человека самой возможности отправления плотской нужды. Хотя, и ставят ее в известные рамки. Вот вам, господа, еще один пример религиозной зауми.
– Я думаю, что ни один православный священник не согласился бы с этой ересью.
– Может, оно и так. И я точно знаю, что Православие это осуждает. Но в этом чёртовом городишке такие вот Кузьмы Архиповичи играют роль первой скрипки.
Тучный Селиванов закончил свою благопристойную речь, отер платком пот с розового лба, и тяжело осел на стул. После него вскочил Корсаков и затараторил:
– Я не силен в церковных проповедях. Я скажу всё проще и доступней: этот донжуан когда-то соблазнил мою законную супругу Елену Николаевну Грабову. Соблазнил не абы как и втихую – где-нибудь украдкой в спаленке темной, или на сеновале. Нет! Он сожительствовал с ней несколько дней в весьма извращенной форме. Он делал это столь затейно, что бедная женщина до сих пор успокоиться не в силах. Я уж и священника к ней приглашал – прелесть бесовскую с неё снять. Каяться в грехах и посты держать поп наш велел. А что толку. Что ни ночь – она всё во сне имя ирода этого шепчет. Вся так и горит в огне страсти бесовской.
– Во-от оно что! Гладен бес до искусов плотских, – с радостью встрял Кузьма. – Гладен до затейных ласк. И только лишившись первопричины всех плотских вожделений, человече способен отринуть от себя прелесть анафемскую.
– Мне даже пришлось на время покинуть свою супругу Елену, – продолжил Корсаков. – Хотел я было, отослать ее в женский монастырь, да стало сына ее жалко. А в этом городе со мной случился иной жестокий карамболь. Есть у меня теперь невеста. Дворянка она и по-французски говорит. И зовут ее Людмилой. И представьте себе, господа, вернулся я нынче из дальней поездки. Соскучился по невесте-то своей. Приехал к ней с дарами аглицкими. Пришел, а у неё в шкафу, знаете, кто сидит?
– Кто же? – с улыбкой поинтересовалась Наталья Фёдоровна.
– А сидит у неё в шкафу этот растлитель нижегородский! – прокричав это, Корсаков указал темным перстом на Владимира.
– Вот как? – хмыкнула Наталья Фёдоровна.
А вслед за ней рассмеялись брат Серафим и Кузьма Архипович.
– Именно! Вам потешно, господа, слушать мой рассказ. Но мне и тогда, с моей законной супругой Еленой было не до смеха, и сейчас.
– А как же ты, каналья, имея венчанную супругу с дитем, завел и тут себе невесту? – не выдержал Макар.
– Да, у него, Макарушка, помимо Людочки, в городишке этом полным-полно невест, – отозвался Владимир.
– А это не твоего ума дело! – гневно выкрикнул Корсаков и подбежал к клетке. – Я очень жалею, что тогда не успел тебе яйца отрезать. Кабы успел, то Людочка мне тут бы рогов не наставила.
– Что Людочка, что Елена, обе они, наставили тебе рога лишь по одной причине.
– Это какой же?
– А потому, что скучен ты, Корсаков. И не столь хорош в постели, как им бы этого хотелось, – смело парировал Махнев.
– Ну, погоди! – сотрясая нечистым пальцем, грозил Корсаков. – И тебя и твоих дружков я завтра самолично изувечу.
– Чеши отседа, гиена еПипетская! – шугнул его Макар.
Корсаков отбежал от клетки и присел за стол.
– Ну что, господа, кто еще желает высказаться? – с царственной улыбкой произнесла Наталья Фёдоровна. – Серафим, есть ли что тебе добавить?
– Госпожа, я еще не совсем привык к языку и обычаям этих людей. А потому я отвечу не как Серафим Нефёдов, а как твой верный слуга Серапис: завтра на рассвете пусть исполниться воля египетских богов. И к алтарю Изиды пусть будет брошена кровавая жертва. Да, будет так. И пусть боги вечно хранят Египетское царство. И тысячи тысяч лун пусть всходят и заходят над царственным Нилом и долиной Гиз. А ты, лучезарная Нефтида, привана исполнять божью волю на земле египетской. Пройдет еще немного времени, и вся земля станет Египетским царством.
– Что ж, лучше и не скажешь, верный мой слуга Серапис. Благодарю тебя, славный сын Анубиса. – Да, исполнится воля богов Египетских!