Страница 103 из 109
– Нет, их было предостаточно. Но именно тебя мне не хватало для полного счастья. Скажу даже больше – я помнила о тебе почти до самой старости. Нет, я жила вполне себе благополучно, и дней моих не омрачали ни болезни, ни нужда, ни тревоги. И лишь одно обстоятельство всякий раз портило мне настроение. И этим обстоятельством был именно – ТЫ. А после смерти я находилась в иных мирах. Но об этом тебе не положено знать. Скажу лишь только одно: когда благородный и всесильный демон Виктор призвал меня в свое царство, я согласилась без рассуждений. И целью моего появления здесь был именно – ТЫ. Предначертание должно быть исполнено. Ты должен принести жертву богине Изиде. Жертву в виде оскопления. Полного и чистого. И только после этого я назначу тебя своим мужем. А так, как мы медлили с нашей жертвой столько веков и не оправдали надежды всемогущей Изиды, то вместе с тобою будут оскоплены и твои верные друзья. Тем самым мы принёсем свои глубокие извинения Изиде за не исполнение ее первой воли.
– Бедная, а как ты тут живешь без своего многочисленного сераля? Где все твои кастраты? Так и иссохли мумиями в твоем кровавом Египте?
– Верно, иссохли… Но мне понадобилось совсем немного времени, чтобы пополнить их ряды новыми кандидатами. Их сотни.
– Вот как?! Ты и здесь уже изувечила кучу мужчин?
– Ты был на моем балу. И видел их. Их сотни, а будут и тысячи. И ты станешь одним из них.
– Все эти мужики в бабских платьях, и есть твои мужья? – презрительно хмыкнул Владимир.
– Да. Это они. На этот карнавал я приказала им одеться в дамские туалеты. А так они чаще одеты, как обычные мужчины. Серапис и Кузьма Архипович помогают мне в ритуалах оскопления.
– И Корсаков-Грабов, как я погляжу, тоже к вам подвязался? Так?
– Верно… – усмехнулась она.
– Этот упырь мечтал меня изувечить еще тогда, когда я переспал с его женой Еленой.
Нефтида хмыкнула в ответ.
– Слышь, ты, упырь, – громко крикнул Махнев, обращаясь к Корсакову. – Твой сын-то от меня зачат!
– Я знаю, – со зловещей улыбкой отвечал Корсаков, поигрывая в руках небольшим, но острым серпом. – Я все знаю, Махнев. Гляди, какую штуку я выточил как раз для тебя. И тут мы с Натальей Фёдоровной находимся в полном согласии, – он хохотнул. – У нас с ней на тебя, развратник нижегородский, общие планы. Не позднее, чем завтрашним утром они, к счастью для всей нашей компании, наконец-то осуществятся.
– Не скрою, что у меня были мысли о том, что я должна тебя убить. Исполнить ту казнь, которой ты избежал, – продолжила Нефтида.
– Вы тут, поди, и крокодильчиками обзавелись? Как они, местные, небось, не такие зубастые?
– Обзавелась, – хищно улыбнулась она. – На местных крокодилов я не жалуюсь.
– Я рад за вас.
– Так вот, я хотела казнить тебя. Но наш хозяин не разрешил мне исполнить сей приговор. Он сказал, что вы трое должны остаться живыми.
– Во-от! А потому выпускай нас отсюда, ведьма египетская… – встрял Макар.
– Тебя, купчишка, никто не спрашивает. Насчет кастрации меня никто не предупреждал.
– Так ты бы его спросила, сколопендра ты, африканская… Кошка ты заморская.
– Зачем? Я поставлю его перед фактом. Сия операция не отнимет ваши жалкие жизни, хоть и изменит вашу природу. Навсегда! Довольно прений. Завтра утром состоится экзекуция. А сегодня… Сегодня мы лишь соблюдем некоторые формальности.
– Формальности?
– Да! – торжественно произнесла она и двинулась к роскошному золотому креслу.
С грацией, достойной пантеры, она присела на трон, удобно положив ногу на ногу, и трижды хлопнула в ладоши.
– В вашем времени принято подвергать наказанию только по решению суда. Вот мы и исполним все формальности. Итак, начинайте.
Первым из-за стола приподнялся Кузьма Архипович Селиванов. Он одернул полы длинного кафтана, огляделся по сторонам и произнес высоким голосом:
– Вы все, господа, знаете, что я в нашем городе – человек весьма уважаемый. Мало того, меня даже в Губернском совете знают все, как добропорядочного господина, который печется не только о благополучии паствы моей общины, но и о благополучии всех жителей нашего города. Вот тут уважаемая Натальюшка Фёдоровна изволили – с сказать, что мы должны провести над этими тремя распутниками суд. А после суда осуществить некую экзекуцию. То бишь, исполнить наказание телесное. Нанести увечье через оскопление греховной плоти.
– Так точно, – встрял Корсаков.
– А я вот что, господа, хочу вам на это возразить. В моей общине сия экзекуция называется «Исполнение воли божьей» и считается вовсе не наказанием, а честью и радостью – очищения от скверны бесовской. Ибо сказано в писании, что всякая «Лепость» или вожделение – является грехом скотским, похотью бесовской и искушением адовым. Вожделение есть одно из величайших зол в мире; оно есть лютый змей, пожирающий весь мир; оно от Бога отвращает, и к Богу идти не допущает. Половые органы и связанная с ними похоть – являются источником всяческого зла на земле».
Он кашлянул и с важным видом оглядел всех присутствующих.
– Я продолжу. В Райском Эдеме у Адама и Евы были тела, лишенные всяческого срама. Они не были изуродованы бесовскими отростками у мужчин, и бесовскими же дырами у женщин со срамными губами. Когда же они согрешили (половыми пожеланиями), то на теле их и образовались отличительные знаки мужчины и женщины; и знаки эти изуродовали человека физически, они же извратили и его нравственную природу. Так как половые органы – следствие греха, и сами они служат источником всякого зла, то, чтобы очистить тело и поднять человека нравственно, необходимо их уничтожить, или отсечь! И только таким путем может быть достигнуто такое состояния, в котором уже невозможно грешить. Стало быть «Оскопление» – и является самым богоугодным действом. Отсечь этим троим все их греховные причиндалы надобно под самый корень. Отсечь и прижечь срамные места калёным железом. Дабы на пустое место весь срам назад не вернулся, подобно змею, который норовит вернуться в свое логово. Змея этого надо изгнать из тела так, чтобы он заново хвост свой не кинул. Для этого я трижды проведу анафемским камнем по пустому месту и заговор прочту.
– Во-от ведь, дело Кузьма Архипович говорит, – встрял Корсаков. – Так их – камнем анафемским и заговором полечим, опосля серпа и каленого железа – и навек забудут они пакости бесовские.
Толстый кастрат сладко улыбнулся и кивнул Корсакову.
– У меня только один вопрос к тебе, Кузьма Архипович.