Кабальеро

— Полоса тут в две пяди, а выше сузится, поглядите, как порода пошла. Бить пробу надо не тут, а по всей длине, через каждые десять шагов, и вес одинаковый брать, а то соврёте сами себе. И красивые куски не выбирайте, в них правды нет. Берите, какой попало.

По его приказу матросы раздробили на плоском валуне полдюжины образцов, подстелив парусину. Крошку Уралов ссыпал в деревянную миску, зачерпнул воды из ручья и принялся за работу.

Работа шла медленно: Резанов стоял над Ураловым и дышал ему в затылок, племянник Кетля следил за водой, матросы перестали переговариваться. Остались только плеск ручья и шорох крошки в миске.

— Шлих идёт чёрный, тяжёлый, — бормотал Уралов. — Это хорошо. Где чёрный, там и жёлтый ищи.

Он сливал муть, добавлял воды и снова водил миской.

В конце концов, на дне осталось несколько мелких, неровных и тусклых крупинок размером с просяное зерно.

— Извольте, — сказал Уралов и наклонил миску.

Резанов взял одну мокрыми пальцами, долго рассматривал, покатал по ладони и попробовал на зуб.

— Мягкое, — сказал он изменившимся голосом.

— Мягкое, Ваше превосходительство. Оно самое.

Крупинок было мало, я и на рубль бы не поставил, однако они оказались настоящим золотом. Значит, зимой я не ошибся.

— Только уговор, — тут же сказал Уралов, и в голосе у него прорезался прежний хозяин. — По одной пробе доходу считать нельзя, и вы мне такого не пишите в бумагу. Надо брать по всей жиле, дробить равными навесками, промывать одинаково и сличать. Отдельно наносы в ручье проверить, ниже по течению. Тогда через седмицу скажу с числами.

— А сейчас скажешь?

Он поворошил шлих пальцем, поглядел на скалу, на осыпь, на ручей.

— Место богатое, но без пороха тут возиться долго придётся.

Слово «богатое» Тыгак перевести не успел — переводить уже было незачем. Кетль и двое стариков стояли поодаль, следя за нашими лицами, по которым всё прочли. Племянник тихонько отошёл к дяде и что-то ему сказал.

После этого две подаренные баты сильно подешевели.

— Николай Петрович, — сказал я вполголоса. — Август заканчивается.

— Помню, — отозвался Резанов, не выпуская крупинку из пальцев. — Времени почти не осталось.

— Тогда торг за скалу придётся закончить быстро. И говорить с ними буду я: вам ещё выпрашивать разрешение в Петербурге, поэтому ссориться с Кетлем нельзя.

Уралов, которого уже подняли на вёсла, дёрнул меня за полу сюртука.

— Ваше сиятельство, доставьте сюда лотки, аптекарские весы, добрые молоты, пудов десять породы на пробу — и пороху. Без пороха я эту скалу до Рождества ковырять буду.

— Пригодного пороху у нас одиннадцать бочонков на всю колонию, Семён.

— Значит, — сказал он, устраиваясь на носилках поудобнее. — Надо того рыжего искать, который его делать умеет.