Страница 28 из 110
– А… – дурашливо протянул он. – Это же решительно всё меняет. Слушай, девочка моя беломраморная, мне что-то расхотелось идти дальше. Все странствия в этом чудесном царстве и его пределах еще ни разу не принесли мне простого обывательского счастья открытия новых земель. Поверь мне, милая Лучиана, я еще ни разу не насладился лёгким уделом путешественника. Любое попадание в иные времена и страны заканчивалось для меня почти трагически. А потому, пока не поздно, верни меня в мой домик, в вотчине моего патрона. Наверное, я старею, раз начинаю так искренне ценить покой, тишину и уют. Верни меня домой, пока не поздно.
– Поздно… – с усмешкой отвечала Лучина, глядя невинным взором синих глаз. – Ну, хватит тебе ворчать. Пойдем. Сейчас я тебя немного познакомлю со своей Флоренцией, в которой я родилась. А потом я отведу тебя к мастеру.
В ответ Владимир лишь протяжно вздохнул и сделал несколько шагов по пологой песчаной насыпи. Затем он перемахнул через невысокий гранитный парапет и очутился на мощеной улочке, ведущей в гору. По обеим сторонам улочки высились остроконечные средиземноморские кипарисы. Рядом широкими кронами покачивались могучие пинии. Ниже пестрели заросли розовых и белых олеандров. Легкий ветер принес нашим путешественникам их терпкий аромат.
– Ого, как тут красиво, – восхищенно произнес Владимир.
– Это еще что, – улыбнулась Лучиана. – Чуть позже я покажу тебе и другие цветы. За городской стеной их великое множество. А здесь, в городе, их разводит семья Гвидичи. У них вся крыша покрыта лиловыми бугенвиллиями, а во дворе растут белые магнолии.
Сразу за деревьями показались каменные двух и трехэтажные дома с небольшими провалами темных окон. Рядом с домами фланировали редкие прохожие, одетые по моде семнадцатого века. Мимо Владимира и Лучианы, словно Венецианская гондола, проплыла полная женщина, одетая, словно кухарка. Её широкие бедра были облачены в шерстяную юбку грубой выделки и белый передник. Могучие плечи украшал цветастый платок с кистями. Лицо женщины выглядело загорелым, а по красноватым щекам обильно струился пот. Голову женщины покрывал льняной чепец. Она несла корзину, полную овощей и зелени. Рядом с зеленью пестрели синие и зеленые перья убитых фазанов, чьи спящие головы свисали за плетеный край корзины.
– Это чья-то кухарка, – шепотом пояснила Лучиана. – Не бойся, она нас не видит.
– Я и не боюсь, – хмыкнул Владимир. – Точно не видит?
В ответ Лучиана лишь мотнула головой.
Владимир же, обогнув женщину с корзиной, шутовски поклонился и произнес:
– Buongiorno signora!
Но та невозмутимо проплыла мимо, не обратив на Махнева ровно никакого внимания.
– Слушайте, милая Лучиана, а мы и впрямь с вами, словно стеклянные.
– Ты мне до сих пор не веришь?
– Теперь точно верю.
– Пока невидимы.
– Ну, хорошо.
Они миновали несколько кварталов, и перед ними открылось невысокое светлое здание, похожее на церковь или городскую ратушу.
– Это Базилика Санта-Тринита, – поясняла Лучиана. – Церковь монашеского ордена валломброзиан. Здесь есть капелла Сассети, и много чудных фресок самого Доменико Гирландайо и Лоренцо Монако.
– Откуда ты всё это знаешь? – Махнев недоверчиво посмотрел на Лучиану.
– В этом здании работал мой мастер, – пояснила она. – Его приглашали сюда на реставрацию фресок в боковых пределах. Здесь раньше было аббатство.
– Вот как. Весьма познавательно. Только все эти великие имена мне ровным счетом ни о чем не говорят.
В ответ Лучиана лишь вздохнула.
Позади раздался дробный, металлический топот копыт. И чей-то зычный голос крикнул:
– Поберегись!
На них надвигались три всадника.
– Это гвардия Медичи. Они следуют в сторону Палацо Медичи – Рикарди.
На трёх вороных, прямо по мостовой, скакали трое стражников, одетых в темно синие камзолы и широкополые шляпы с пружинистыми перьями. На ногах всадников красовались кожаные ботфорты, а сильные руки были облачены в высокие перчатки. Поверх камзола у всех троих были надеты легкие металлические латы. Владимир успел разглядеть и то обстоятельство, что эта великолепная тройка наездников выглядела весьма импозантно. Все трое мужчин казались довольно симпатичными. Их можно было смело назвать даже красавцами. Все трое имели благородные черты мужественных лиц, украшенных закрученными усами и острыми, клинообразными бородками. Густые черные локоны вольно спускались на широкие плечи усачей. Величавость благородных лиц оттеняли белоснежные воротники, отороченные алансонским кружевом. Помимо воротников кружево огибало раструбы ботфортов и краги высоких перчаток. У каждого всадника на боку висела шпага и небольшой мушкет.
– Они служат герцогу Тосканскому из рода Медичи, Фердинандо II. Он сын самого великого Козимо.
– Вот как. Ты поведешь меня прямо к этому Фердинандо? – шутливо спросил Владимир, провожая глазами гвардию правителей Флоренции.
– Нет, – Лучиана покачала головой. – К нему мы не пойдем. Хотя, я знакома с ним. Мы были вместе на одном празднике. Он очень симпатичный и галантный мужчина.
– Я даже не сомневаюсь, – отозвался Владимир. – Судя по этим всадникам, мужчины в Тоскане весьма привлекательны внешне.
– Не все, – усмехнулась кокетка.
Мимо Владимира и Лучианы фланировали обычные прохожие, спешащие по своим делам. Мужчины были одеты, словно простые ремесленники или мелкие торговцы – в домотканые штаны, камзолы и сапоги. Их головы покрывали широкополые шляпы, украшенные перьями. Женщины своим видом тоже напоминали простолюдинок. Одежда их смотрелась довольно скромно и невычурно. Чаще всего это были темные платья из шерстяных тканей, с широкими юбками, из-под которых мелькали более светлые кринолины. У многих, не смотря на бедность, присутствовали светлые воротнички и кружево. Головы горожанок покрывали легкие чепцы или шляпы с высокими тульями. Помимо одежды, Владимир с большим интересом рассматривал их выразительные лица.
– А здесь есть довольно привлекательные особы, – с удовлетворением констатировал он.
– Владимир Иванович, закрой глаза, мы перенесемся с тобою на Соборную площадь, к самому главному флорентийскому собору – к Санта-Мария-дель-Фьоре.