Страница 41 из 75
— Хорошо ничего не будет, но если кофе действительно окажется вкусным, то и в твои слова я поверю.
— Раньше такими невесёлыми фразами раскидывался я.
Кофе во втором секторе не мог быть вкусным. И Кире внезапно стало до ужаса тревожно, что она связала такую очевидную вещь со словами Дюка. В тишине идти не хотелось, а нужных слов не находилось. Незаконченные отношения, недосказанные мысли, смерть Дюка, в конце концов.
— Умирать больно? – внезапно спросила Кира, снимая с себя кофту Дюка, но он накинул её обратно. Они стояли у скорорельса и уже собирались прощаться.
— Что? С чего такой вопрос? – удивился он. Но ответ и так знал. – Ты не умрёшь, я тебе обещаю. С твоей головы и волосок не упадёт. Она ничего тебе не сделает.
— Ты замёрзнешь.
— Зато ты нет. И эту кофту.. Не знаю, помнишь ли ты, но это твой подарок. Так что забирай, пожалуйста, и не мёрзни.
— Значит, мне не показалось, – Кира отвела взгляд. Посмотрела на заросшую зеленью невысокую стену вокзала. За ней уже виднелся персиковый восход. Их последний восход недосказанных слов. Наконец-то они могут поговорить друг с другом. – На Ане была моя одежда.
— Прости, это я разрешил. Ей в буквальном смысле нечего было надеть. Всю её одежду забрали после изгнания. А я подумал, что тебе больше она не понадобится. Да и не знал, как тебе отдать столько коробок, под каким предлогом, если уж на то пошло. – Дюк виновато потёр затылок.
— Всё в порядке, я не виню тебя ни в чём. Ты прав, мне эта одежда больше не нужна. Напоминает о времени, когда я была маленькой и наивной. Пусть носит.
— Кира, мы с тобой.. То, что было.. Мне кажется.. у нас с тобой много недосказанного.
— Для тебя, наверное, да. А у меня было очень много времени подумать.
— Додумала и за меня?
— Нет, – Кира пожала плечами и отвела глаза в сторону. – Только за себя.
Когда она подняла голову, их взгляды встретились, и Дюк увидел, насколько сильно она повзрослела и как устала.
— Всё время моего существования меня терзало чувство вины за мою роскошную жизнь. И казалось – если я буду с тобой, тут, если смогу слиться с этой грязью под нашими ногами, чувство вины исчезнет. Но это не так. Я пыталась что-то исправить, нарушая закон. Потом пыталась исправить всё, поступив на работу в пятый. Но, Дюк, это невозможно. Исправить ничего нельзя, всё становится только хуже. И наши с тобой отношения для меня – уже просто песчинка в море.
Он понимал, о чём она говорила. Какое-то время после их болезненной разлуки ему тоже было невыносимо больно от того, каким всё оказалось хрупким. Но когда началась охота, и появилась угроза для жизни, приоритет проблем поменялся.
— Ты знаешь, говорят, что люди в нашей жизни даны нам не просто так. Я думаю, что мы познакомились для того, чтобы повлиять на привычный нам мир. Как будто бы это – наша цель, как будто мы рождены были для этого. И когда мы оба сомневались в том, что нужно делать, наши пути пересеклись. Мы показали друг другу наши другие стороны секторов, чтобы оказаться в той точке, в которой мы сейчас находимся. Это был прекрасный опыт, я благодарна тебе за него, но наши с тобой отношения явно больше не то, к чему я стремлюсь.
— Это был прекрасный опыт, – повторил за ней Дюк. – Я тоже благодарен тебе за него.
— И ты поможешь мне? Даже если мы больше не пара?
— Конечно, я же пообещал.
Несмотря на сложный разговор, Дюк расслабился, опустил промёрзшие руки в карманы.
— Когда ты вступаешь в должность?
— Через два дня.
— Будет церемония? Всё как положено?
Кира молча кивнула.
— Отлично. Я уже кое-что придумал. Достанешь два приглашения?
Опустошение внутри Дюка после слов Киры быстро сменилось свободой в груди. Ему как-то сказали, что в отношениях люди не меняются, а раскрываются с другой стороны. И с какой именно – зависит от человека рядом. Ришель долгое время была его опорой и поддержкой, они научились друг у друга многому, в том числе, Дюк понял, что был идиотом, который не мог сдерживать простые обещания. Это стоило ему долгих ссор с Ришель. Их пути наконец-то разошлись. Они больше не сделают друг другу больно. Ему тоже стоило поблагодарить её за опыт, а не держать обиду за игры в прятки.
Ещё один урок, который Дюк усвоил, состоял в том, что, как бы в героя ни верили, – у него тоже есть предел, он тоже смертен. Возможно, сейчас, стоя перед домом, где у него осталась только Аня, он набрался достаточно опыта, чтобы остаться с ней?..
Ему казалось, что с Аней всё по-другому. Она видела в нём не героя, скорее, предателя, и всё равно оставалась с ним. Прощала ему ошибки и не ждала обещаний. Но сколько ещё она пробудет рядом?..
Подозревая, что Аня ещё может спать, Дюк пробрался в дом очень тихо. И оказался прав. Она тихо сопела, спрятавшись от лучей искусственного солнца за спинкой дивана, укутанная пледом, которым Дюк её накрыл перед выходом. Он склонился над ней и с какой-то особой гордостью прошептал:
— Эй, детка, просыпайся. Кажется, я нашёл нам проблемы.