Страница 40 из 75
— Я понял, – он резко обернулся и прижал указательный палец к губам. Паранойя Айзека словно перешла и на него. И Дюк был этому не рад. Он осмотрелся по сторонам, заглянул под барную стойку. Выдохнул, решив, что сам вряд ли найдёт подслушивающий жучок. И подумал, что, если подобное устройство и решили оставить тут, ему всё равно. Сейчас Дюк очень хотел поддержать Киру. Чтобы она верила: он больше не подведёт её.
— Я сделаю всё, что смогу, чтобы с тобой ничего не случилось.
Кира усмехнулась лёгкости его ответа. И, хоть звучало это до ужаса неубедительно, ей и правда стало спокойней.
— Она, знаешь, пугает меня.
— Знаю, с недавних пор она пугает и меня. И я правда помогу тебе. Ты станешь поводом, чтобы я мог противостоять ей.
— Противостоять в чём?
— Как минимум, в налоге для мутантов. Уверен, ты решишь что-то с этим. Как максимум, в вопросе твоей безопасности.
— Да, с налогом вышло отвратительно, – поморщилась Кира. – Это была её идея. Она хочет выселить мутантов строить мир за стенами. И повышение налогов в этом секторе тоже отвратительно. Я хотела предложить сделать расселение между другими куполами. Составила свою схему, но всё свернули очень быстро. Сейчас ещё хуже.. Они готовят новый проект. В школах будут выделять отдельный класс для мутантов и с детства учить их тому, что им тут не место. Их будут убеждать, что их главная задача в жизни – строить мир за куполом. Но Дюк.. Там очень опасно! Нельзя выживать их из секторов, у них должен быть выбор! И это – дети. Взрослых тоже скоро будут запугивать и выгонять.. насильно.
Дюк наконец-то сдался. Его пугал обеспокоенный голос Киры, поэтому он подошёл и крепко обнял её.
— Я так старалась, правда! Старалась всем помочь! Я не могу больше! Это всё так несправедливо! Я – словно рыба, которая бьётся об лёд! И единственный возможный итог этого всего – расшибиться!
— Я знаю, Космос, я знаю.
— Не называй меня так больше, – обиженно прошептала она, опустив голову ему на грудь. – Я так зла на тебя.
— Ты всё помнишь, да?
— Помню.
— А как же курс амне.. чего-то там?
— Амнеозин. Когда мне предложили его, я очень долго отказывалась, но отец настоял. Потом врачи.. Но все их усилия были напрасны. Нельзя лишить памяти того, кто этого не хочет. Я оставляла себе записки, наше фото. Каждый раз, когда случайно находила что-то о нас, цеплялась за это, как за якорь в сознании. И всё-всё вспоминала. Воспоминания приходили и во сне. Снова и снова. Какой-то нескончаемый круговорот ада. Потом поняла – если я буду делать вид, что ничего не помню, от меня наконец-то отстанут.
— Мне жаль, правда.
— Мне тоже. И мне правда нужна твоя помощь.
— Я сделаю всё, что будет нужно, и даже больше. – Дюк провёл рукой по её волосам и прижал к себе крепче.
— Спасибо.
Им не хотелось уходить. Эта квартира была местом, в котором они наивно верили, что вместе смогут всё, в том числе – стать обычной семьёй со своими стремлениями. Хотя сейчас они понимали – эти мечты не сбудутся. Но если сейчас они не сдадутся, то кто-то другой, такой же наивный, как и они когда-то, сможет сделать это за них: вырастить ребёнка в безопасном обществе. Только бы сейчас не сдаться, только бы получилось. Конечно, не всё, но многое, казалось, зависело от них.
* * *
Дюк спускался по лестнице в полной уверенности, что это – последний раз, когда ему приходится смотреть на трещины сиротского муравейника, которые тянутся с самого потолка, на разбитые бутылки, валяющиеся по углам в лужах своего же содержимого. Как вообще Кира когда-то согласилась переехать к нему?
Он смотрел ей в спину, спускаясь следом, как телохранитель. Кира же, крепко сжав руки в кулаки, шла впереди, боясь обернуться. Ей казалось, что, если она остановится, если посмотрит на Дюка, – всё это окажется не настоящим, и его на самом деле тут нет. Ведь разум уже не раз обманывал её. Она и раньше видела Дюка так, словно он стоял прямо перед ней, разговаривала с ним, а потом он исчезал, точно дым. Сейчас Кира представляла себя героиней древнегреческого мифа про Орфея и Эвридику. Ей следовало набраться терпения и выйти из подъезда, не оборачиваясь, и только тогда всё это окажется реальностью. И Кира очень удивилась, когда Дюк обошёл её на крыльце и сказал:
— Я провожу тебя до скорорельса.
Это не сон, не воспоминание. Он правда тут, он согласился помочь ей.
— Как в старые добрые времена.
— Как в старые добрые.. – сокрушённо повторил Дюк.
Запах кофе из лавки по пути не оставлял шансов пройти мимо всем, кто спешил на работу с утра пораньше. Вот и Дюк заглядывал за бодрящим напитком каждое раннее утро, пока работал в третьем секторе. Приятно было осознавать, что хоть у кого-то жизнь шла своим чередом. Милая девушка, что раньше пыталась подбодрить его весёлой фразой, протягивая напиток, всё ещё работала тут. И сейчас даже узнала некогда постоянного посетителя.
— Дюк, давно тебя не видно было! Перебрался ближе к работе? Как и мечтал?
О мечтах в этих стенах запрещено было говорить. Они не сбывались. Дюк был уверен, что до этого момента девушка думала, что он покоится с миром, а вопрос возник не только от того, что он оказался жив, а, скорее, из-за его новой одежды.
— Типа того, – улыбнулся Дюк, даже не пытаясь вдаваться в подробности. – Мне то же, что и обычно..
— Без молока и без сахара. Самый-самый бодрящий? – уточняя, перебила его девушка и улыбнулась.
— И самый сладкий, с этим вашим не настоящим молоком, порошковым, для моей спутницы. Не с альтернативным. Оно отвратительное.
— Оу, конечно.
Как нередко бывало раньше, Киру, стоявшую за его спиной, мало кто замечал сразу. Сейчас Дюк подумал, что если в прошлом это создавало неловкие, а ещё чаще – неприятные ситуации, то теперь будет плюсом. Он сможет, не ради отношений, а из-за чувства вины перед ней, всегда заслонять её собой. Обернулся. Кира, сжавшись, сложила руки на груди и поджимала от холода плечи. Дюк тут же расстегнул молнию на кофте, снял её и накинул на плечи Киры. Сам остался в одной водолазке.
— Чего ты не скажешь, что тебе холодно?
— Давно не была тут. Сама виновата, – дрожащим голосом ответила девушка, постукивая зубами, – да и на других полагаться не привыкла.
Кира стянула на груди ткань большой для неё одежды.
— Хотя, знаешь, раньше тут, кажется, не было так холодно. Похоже, уже начали экономить на всём, в том числе на отоплении, – попыталась оправдаться, но тут же начала злиться на ситуацию.
— Я сейчас принесу тебе вкусный кофе, и всё будет хорошо.